Белая кошка

– Эй, – Сэм тоже не спит, – на тебя смотреть страшно. Лежишь и таращишься в потолок, как мертвый. Не моргаешь даже.

– Моргаю. Просто не хочу засыпать, – стараюсь говорить тихо.

Сэм, шурша простыней, переворачивается набок.

– А чего так? Боишься, что…

– Ага.

– Ясно.

Хорошо, что выражение лица в темноте не разглядеть.

– Представь, что ты сделал нечто ужасное, такое, что боишься смотреть в глаза тем, кто об этом знает…

Я почти шепчу. Сэм меня, может, и не слышит вовсе. Зачем я вообще начал, тем более сейчас? Никогда ни с кем об этом не говорил.

– Так ты правда хотел спрыгнуть с крыши?

Черт, да сколько можно об этом!

– Нет, не хотел, честно.

Лежит сейчас, небось, и думает, чего бы такого сказать. Кто меня тянул за язык?

– Ну хорошо, сделал я что-то ужасное. А зачем?

– А ты и сам не знаешь.

– Глупость какая-то. Как я могу не знать?

Наш разговор, наверное, похож на одну из его настолок. Вы на перекрестке. Маленькая извилистая тропинка ведет к горам, а большая – к городу.

– Не знаешь, и все тут. В том-то и дело. Не веришь, что вообще на такое способен, но сделал.

Мне правила тоже не нравятся.

Сэм усаживается на постели.

– С этого, думаю, и следует начинать. Должен быть мотив. Если не узнаешь, зачем сделал, наверняка сделаешь снова.

По-прежнему пялюсь в потолок. Почему же я так устал?

– Как сложно быть хорошим человеком, когда точно знаешь, что ты плохой.

– Иногда я совершенно не понимаю, врешь ты или нет.

– А я никогда не вру, – опять соврал я.

Всю ночь не спал, поэтому утром торможу по-страшному. Только холодный душ и спасает – после него я даже в состоянии одеться и встретить Валерио. Он вроде выдохнул: я живой и к тому же никуда из комнаты не делся. С ним Филип – дорогущие зеркальные солнечные очки подняты на лоб, темные волосы прилизаны, на запястье золотые часы, на загорелом лице белоснежная улыбка.

– Мистер Шарп, совет попечителей школы проконсультировался с юристами. Если вы хотите вернуться к занятиям, необходима справка от терапевта. Доктор должен подтвердить, что хождение во сне не повторится. Все ясно?

Я уже открыл было рот, чтобы сказать: «Да, ясно», но брат, по-прежнему улыбаясь, кладет мне на плечо руку в перчатке.

– Готов?

Отрицательно мотаю головой и киваю на комнату. Сумки не собраны, везде валяются учебники, кровать не застелена.