Дикий пляж

Но что-то осталось… Что-то вроде легкой оседающей пыли от уехавшего автомобиля… Что-то дикое и прекрасное, страшное и… приятное…

– О чем ты сейчас думал?

– Сейчас?

– Да, сейчас. Ты что, глухой?

Я облизал пересохшие губы.

– О чем я еще сейчас могу думать? У нас одна проблема – как найти дорогу, – сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал твердо.

– Нет, до этого. У тебя было такое лицо… Словно ты чего-то хотел. Оченьхотел. – Ольга в упор смотрела на меня.

Легкий озноб пробежал по телу от ее пристального взгляда.

«Да, я хотел тебя, я хотел тебя трахнуть прямо в этом вонючем болоте, опрокинуть головой в грязную слякоть и насиловать, и чем извращенней будет секс, тем лучше! А потом достать нож…»

Воображение тут же нарисовало мне картину, как мы, грязные, потные, испачканные тиной и болотной жижей, безумно хохочущие, с вытаращенными глазами, совокупляемся в тошнотворной каше из склизких растений и тухлых жаб.

Эти мысли испугали меня. «Это совсем не то, о чем ты думал», – пытался я себя убедить, но попытки были слабые и неуверенные.

Я осмотрел рану. Окровавленный платок на руке, пропитанный уже не только ее, но и моей кровью, порвался и испачкался. Я сорвал его с руки и швырнул в темную жижу. Ольга недоуменно глядела на меня, а я равнодушно смотрел, как он не торопясь скрывался в тине, напоминая миниатюрный кораблик, терпящий бедствие.

– Я тебе сто тысяч таких куплю, когда выберемся, – устало сказал я Ольге.

– Зря ты… У тебя все еще кровь течет, – вяло произнесла девушка.

– Поднимайся, нужно идти. Скоро начнет темнеть.

Она вздохнула, встала, критически оглядев себя:

– Ну и чушка!

– Ерунда, такой ты мне больше нравишься.

Ольга хихикнула.

Мы двинулись дальше. Черные умирающие деревья все больше напоминали молчаливых часовых, застывших навытяжку над темно-серой стоячей водой. До холма оставалось немного. Остаток пути мы прошли без приключений.

Выбравшись на сухое место, я принялся сливать из ботинок отвратительную массу.

Ольга обессиленно опустилась на траву и некоторое время лежала без движений.

Над ухом раздалось привычное гудение, и я почти с благодарностью разрешил комару присесть себе на ухо. Присесть, но не более, и в следующую секунду я довольно больно хлопнул себя по уху, после чего взглянул на ладонь. Жужжание возобновилось, что означало, что я промахнулся, но у меня уже не было сил сердиться на этих летучих кровососов. Ольга начала приводить себя в порядок.