Дикий пляж

– Как договаривались? – спросил я.

– Само собой.

Хрустящая купюра достоинством пятьдесят долларов США перекочевала в его мозолистую ладонь.

Из автобуса в это время выходили Денис с Ирой, и первый снова, воспользовавшись удобным случаем, облапал Ирину, явно заботясь о том, чтобы она, упаси господь, не брякнулась своей аппетитной попкой на пыльный щебень.

– Если что надо купить, тут рядом ларек, – водитель указал куда-то в сторону рукой с сигаретой, – правда, работает он нерегулярно.

Дивопросительно посмотрела на Вита, тот пожал плечами:

– Все необходимое у нас есть.

– Мы с Дэном сходим. – Ирина подхватила Дениса под руку.

– Я с вами. – Ольга скинула рюкзак и пошла вслед за ними.

Я оттащил вещи в сторону.

– Желаю удачи, ребята. – Водитель с деланым равнодушием отправил щелчком грязного ногтя скуренный почти до основания окурок в кусты. – Я думаю, в здешних местах она вам пригодится.

С этими словами он стал подниматься в кабину. Я остановил его и протянул руку.

Помедлив секунду, он пожал ее.

– Дмитрий.

– Степан.

До того, как за ним автоматически закрылись двери автобуса, я успел перехватить его взгляд. В нем сквозила снисходительность, присущая старожилу при общении с приезжими туристами из города, и некоторая доля уважения. Было что-то еще, что-то такое неуловимое, словно мимолетная тень от крохотного мотылька.

Только спустя некоторое время я понял, что это был затаенный страх.

* * *

Глядя на медленно взбирающийся в гору покрытый пылью автобус, смахивающий на громадную гусеницу, я не заметил, как из-за поворота вышла пожилая цыганка с крохотным мальчиком на руках.

Ветхий платок на голове, истрепанная цветастая юбка до щиколоток закрывает черные от загара ноги в растоптанных сандалиях, тяжелые сверкающие браслеты на худых руках, в ушах покачиваются массивные серьги. Необыкновенно глубокие и проницательные черные глаза. Мальчонка, завернутый в какое-то тряпье, с сосредоточенным видом сосал апельсиновую корку, наверняка найденную на ближайшей помойке, и с любопытством рассматривал нас.

Все ждали, что цыганка начнет сейчас клянчить у нас деньги и просить разрешить ей погадать, однако она устало присела в трех-пяти метрах от нас на поваленное дерево и закрыла глаза. Малыш утратил интерес к корке и теперь оживленно копошился в траве, пробуя на вкус обнаруженных в ней жучков.

Вит закурил.