Кинжал из Лунного Света

Мы обнялись.

– Я отыщу способ. Будь сильной и верь мне, огонечек, – прошептал он мне на ухо.

Я не ответила. Отвернулась быстро, чтобы отец не увидел слез, собравшихся в уголках моих глаз. Оседлала Киро и пустила коня рысью. Я не оборачивалась, зная, что он плачет. Я не хотела и не могла видеть его таким, мои мысли итак были полны забот о его дальнейшей судьбе. Мой отъезд наверняка разбил ему сердце, но он хотя бы остался жив. Теперь нам придется сражаться со своими демонами в одиночку.

Улица пестрила кострами.

Вокруг них танцевали и смеялись люди. Всюду звучало пение и раздавалась музыка. Посреди двора стояла импровизированная сцена на которой выступали уличные актеры. Праздничные столы ломились от изысканных яств. Я люблю этот день. Серая обычно Сигрия превращается в яркий безумный хоровод. Тут наша странная пара, девушка в маске лисы и Некромант, казалась весьма обычным зрелищем. Мы вели коней бок о бок по заснеженным дорогам сквозь волны празднующих, когда Некромант вдруг повернулся ко мне. Я кожей ощутила его испытующий взгляд.

– Переночуем в трактире в Хельбоне, запасемся припасами, следующую ночь придется провести в пещере Белой горы. До замка три дня пути.

Я молчала, поджав губы. Сердце казалось горячим, кровь кипела.

– И ты планируешь провести их в молчании…

– А чего ты ожидал? – вспыхнула я. – Я тебе не милая крестьянская глупышка, какую ты надеялся получить.

Торлазар усмехнулся.

– Это я понял еще при первой встрече, когда ты собиралась сброситься с обрыва, лишь бы не делать то, что я скажу.

Я фыркнула, давая понять, что не собираюсь продолжать этот разговор.

Как только мы пересекли границу Сигрии, дорога повела нас через дремучий лес. Хмурые деревья сопровождали нас до тех пор, пока мы не въехали в Хельбон. Этот город сильно отличался от родной деревни. Дома тут были больше и выглядели крепче. Одежда горожан была яркой и разнообразной, повозки и лошади встречались чаще. Жизнь кипела и бурлила, все куда то спешили. Этот хаос казался мне упорядоченным, я будто оглядела на муравейник.

До трактира мы не проронили ни слова. Наш ночлег представлял собой ветхое двухэтажное здание из брусьев темного дерева. Вывеску с названием «Сытый Кабан» пересекала глубокая трещина. Одно из окон было выбито, а другие не мыли, казалось, с самой постройки.

Мы привязали лошадей и зашли в трактир. Взгляды сидевших там людей тут же направились к нам. Среди пьяниц и алкоголиков в грязных и рваных одеждах мы выглядели как пришельцы.