Родная Кровь

Осталось совсем недолго, скоро за ними придут. Ей нужно дождаться, когда откроется дверь, и она узнает ответ на мучавший ее вопрос – кто придет раньше, ее муж или… Нет, о втором варианте она не хотела даже думать.

– Моя милая, что бы не случилось, ты должна быть храброй, – сказала женщина и поцеловала в лоб мирно спящую девчушку.

От нежного прикосновения матери девочка проснулась и открыла глаза. Щурясь, она зевнула и улыбнулась. Ее белокурые локоны, выбившиеся из – под розовой шапочки, аккуратно обрамляли лицо.

– Папа! – радостно закричала девочка.

– Тише, – сказала женщина и приложила указательный палец к ее губам.

За дверью раздался шепот и приглушенное скрежетание. Женщина осторожно встала прямо перед своей дочерью, стараясь не издавать резких звуков. Девочка сидела на одеяле, замерев. Когда половица предательски скрипнула, все тело женщины напряглось, но человек за дверью почти наверняка, этого не слышал.

Женщина выставила вперед дрожащую руку. Она до смерти устала и замерзла, а страх за собственную жизнь и жизнь дочери сводил ее с ума на протяжении последних трех лет. И вот, когда, казалось, все наладилось, они открыли охоту на их семью. Почему? За что? Она лишь хотела спокойно и счастливо жить с мужем и дочерью подальше ото всех, кто мог бы им помешать.

Дверь распахнулась. В комнату вошел мужчина в голубом плаще. В этот же миг из руки женщины вылетела молния, однако, стоило незваному гостю лишь махнуть ладонью, электрический разряд поменял свое направление и врезался в стену.

– Все кончено, ты знаешь, тебе со мной не совладать, – бесстрастно произнес мужчина.

– Где… – женщина запнулась, – где мой муж? – В ее голосе еще слышались отзвуки надежды.

Мужчина молчал, лишь кинул многозначительный взгляд на испуганную девочку, прятавшуюся за маминым платье.

– Пожалуйста, просто дай нам уйти, – ее голос дрогнул, а в горле встал тяжелый комок.

– Ты знаешь, я не могу.

– Прошу, хотя бы не трогай мою дочь, – взмолилась женщина.

– Казнить детей за грехи их родителей – не в моих правилах. Если ты добровольно примешь свою участь, даю слово, я о ней позабочусь.

– Хорошо. Позволь попрощаться.

– Одна минута, – отрезал мужчина.