Книги и когти. Том 1

А уж интриги разрушали получше лет и королевских трудов. Наверное, именно поэтому дворцовые игры ведут королевы – для мужчин они губительны… Волосы Кардина, ранее угольно-черные, начала белить седина, вокруг проницательных зеленых глаз с ореховыми крапинками, появилось еще больше морщин, на лбу образовалась тревожная складка. Я даже остановилась на секунду, пораженная такими переменами, но пересилив себя, снова двинулась вперед, остановилась прямо перед столом, почтительно поклонилась, приложив правую руку к груди, туда, где бьется сердце:

– Ваше Величество…, – он вздрогнул, очнувшись от своих дум, видимо только сейчас заметил мое присутствие.

– Аянэ, – воскликнул он, поднимаясь, но тут же морщась от боли, и опускаясь обратно, – Рад видеть, что ты не растеряла своей красоты и обаяния. Сколько уже лет прошло? 7? 8?

– Только 6, – улыбнулась я.

Мне было прекрасно известно, что мое появление на свет было тщательно спланировано самим Кардином. Он свел свою придворную даму с колдуном из враждебной империи, относящемся лояльно к Ларгосу… В результате этой связи родилась я.

Я была своеобразным гарантом. Так уж вышло, что Ларгос был чрезвычайно беден на магов, а особенно – боевых. Не возьмусь судить, почему так вышло. А Империя – наоборот. И, так как в Империи магами заправляет Рамон, мой отец, создавший, своего рода, государство в государстве, он не только сам не решится ударить по обители, где находится его дочь, но и другим не позволит. А если Империя решит напасть без помощи своих магов, им придется преодолеть несколько стен, а уж за это время короля, принца и всех приближенных успеют увести.

На меня особых планов не было – я должна была сидеть в замке, пребывая постоянно на виду у Его Величества. На тот момент я была своим положением… удовлетворена, стараясь поменьше отсвечивать. А потом произошел тот самый выброс… И мое предназначение изменилось – теперь я должна была стать цепной ведьмой, верной своему благодетелю, не задающую вопросов… И, возможно, у него это получилось бы, если бы не мой отец, который всеми правдами и неправдами вынудил Кардина отправить меня в академию именно с ним.

При первой встрече, произошедшей именно в этом кабинете шесть лет назад, мне Рамон показался человеком неприятным и нелюбезным, а уж о его малейшей привязанности ко мне нельзя было и помечтать – он был холоден, говорил обо мне с пренебрежением, будто он разочаровался во мне, и я не оправдала его ожиданий.