Наш неистовый конец

И теперь она была уверена – совершенно уверена, – что этот лепесток пиона был принесен с заднего двора дома Монтековых, где на грязную землю падали лепестки цветов с подоконников.

Пять лет назад Джульетта сама разносила их по всему дому своих родителей.

* * *

Кэтлин сидела на еще одном собрании коммунистов.

Нет, ее на эти собрания посылала не Джульетта, она ходила на них по доброй воле. Коммунисты устраивали эти собрания регулярно, и, чтобы и дальше получать приглашения на них через свои знакомства, которые она так старательно поддерживала, ей приходилось появляться на них в таком виде, как будто она была работницей, а не правой рукой наследницы Алой банды.

Кэтлин закончила закалывать свои волосы, пока выступающий говорил об объединении рабочих в профсоюзы. Она уже знала, что те, кто выступает в начале собрания, никогда не говорят о важных вещах. Действительно значимые речи произносились позже, когда все стулья были уже заняты и опоздавшие не шумели, садясь на свободные места.

Никто не обращал внимания на Кэтлин, пока она, не слушая очередного оратора, смотрелась в карманное зеркальце и убеждалась в том, что замысловатые косы, которые Розалинда заплела ей сегодня утром, пожалуй, имеют слишком уж буржуазный вид.

– Извините, – сказал тихий голосок.

Кэтлин вздрогнула и повернулась. Это была маленькая девочка со щербинкой на месте двух передних зубов. В руке она держала одну из шпилек Кэтлин.

– Вы ее уронили.

– О, – прошептала Кэтлин.

 – Спасибо.

– Не за что, – прошепелявила девочка. Она болтала ногами и поглядывала на женщину, сидящую слева, – возможно, ее мать, – чтобы удостовериться, что та не станет ругать ее за разговор с незнакомой тетей. – Но раньше ваша прическа нравилась мне больше.

Кэтлин подавила улыбку и дотронулась до своих заколотых волос. Розалинда сказала ей то же самое, когда хвалила себя за сделанную прическу. В последнее время Розалинда редко была готова посидеть и поболтать с ней.

Нет, она, разумеется, вряд ли отказалась бы, если бы Кэтлин поймала ее где-то в доме и попросила уделить ей время, но загвоздка была в том, что ее теперь вообще не было видно.

– Мне она тоже нравилась, – тихо ответила Кэтлин и повернулась на своем стуле. Лучше бы она ничего не меняла и не портила шедевр, который сотворила у нее на голове ее сестра.

Собравшиеся вдруг разразились аплодисментами, и Кэтлин тоже поспешила захлопать в ладоши.