Эти бурные чувства

Затем последний Белый цветок бросился в сторону Джульетты и Тайлера. В его глазах горела отчаянная ярость, и в тот момент, хотя стрелять, несомненно, было необходимо, Джульетта застыла. Выстрелил Тайлер. Его пуля попала Белому цветку в живот, и тот упал. Джульетта в ужасе посмотрела в сторону, туда, откуда за ними наблюдали ее родители.

На их лицах она тогда увидела не облегчение – а растерянность. Они не могли понять, почему она не выстрелила. Почему Тайлер проявил себя лучше нее. И тогда она подняла свой пистолет и выстрелила тоже, добив нападающего.

Неодобрения Джульетта Цай боялась больше, чем пятен на своей душе. Она не рассказала Роме о том убийстве, и это стало одним из тех немногих ее секретов, в которые она не посвятила его. Зря она это сделала, надо было ему рассказать, хотя бы для того, чтобы доказать, что она действительно такая злодейка, какой ее всегда считал Шанхай.

– Иди вперед, – приказал он.

Джульетта продолжала стоять неподвижно. Как она и хотела, он истолковал ее бездействие как страх и, секунду поколебавшись, чуть-чуть ослабил давление пистолета, прижатого к ее спине.

Она тут же развернулась, в мгновение ока правой рукой с силой вывернула его правое запястье, а левой выбила у него пистолет. Затем, заведя ступню за его лодыжки, дернула, он упал навзничь, и она одной рукой вцепилась ему в кадык, а другой выхватила из кармана своего платья узкий, как шило, выкидной нож.

– Ну вот, – тяжело дыша, сказала она. Она стояла на коленях, прижав острие ножа к его горлу.

Пульс на его шее неистово бился под ее пальцами, он пытался отодвинуться от ее клинка. Зрачки его глядящих на нее глаз расширились, приспосабливаясь к сумеркам, окутывающим переулок фиолетовой мглой. Дыхание у обоих стало частым, поверхностным.

– Как цивилизованные люди? – хрипло повторил он. – Ты же держишь нож у моего горла.

– А ты только что прижимал к моей спине пистолет.

– Я же на твоей территории – так что у меня просто не было выбора.

Джульетта нахмурилась, затем надавила на нож, пока на его коже не показалась капелька крови.

– Все, все, перестань. – Он поморщился. – Я все понял.

Одно небольшое движение руки – и она перережет ему горло. Может, попробовать? Все между ними будило в ней слишком знакомое чувство, слишком острое ощущение близости. И ее подмывало избавиться от этого чувства, отсечь его от себя, как злокачественную опухоль.