Эти бурные чувства

За первый час после того, как он встал с постели, он успел споткнуться на лестнице, разбив свою любимую кружку с любимым травяным чаем, и ударился бедром о край обеденного стола, заработав синяк. Затем ему пришлось осматривать место, где погибли пятеро Белых цветов, после узнать, что их гибель, возможно, вызвана чем-то потусторонним.

Тащась обратно в центральную часть города под лучами послеполуденного солнца, он чувствовал, что терпению его скоро настанет конец. Каждый звук парового свистка напоминал ему сердитый рык его отца, каждый стук мясницкого топора походил на выстрел.

Обычно Рома с удовольствием вливался в толпу около дома. Нередко он намеренно делал крюк и петлял между торговыми палатками, разглядывая груды овощей, более высокие, чем сами продавцы, или смотрел на рыб в их тесных грязных лоханях. Если ему некуда было спешить, он покупал сладости у каждого из продавцов, тут же съедал их и уходил с рынка, полностью опустошив карманы.

Он любил этот рынок, но сегодня он только раздражал его.

Он шел, подныривая под веревки с бельем, натянутые поперек узкого переулка, ведущего к дому. На мостовую лилась вода, образуя лужи – прозрачные, если она стекала с мокрого платья, темная и грязная, если она вытекала из-под трубы, установленной кое-как.

Чем ближе к центру Шанхая, тем это становилось заметнее. Складывалось впечатление, что дома здесь построил какой-то способный, но ленивый архитектор, сотворивший невероятную красоту, которая, однако, обрывается резко, вдруг.

В беднейших частях Шанхая всегда не хватало места, средства на строительство то и дело заканчивались до завершения всех работ. Трубы всегда оказывались немного коротки, водостоки всегда бывали закрыты только наполовину, тротуары внезапно заканчивались. Дом, стоящий напротив резиденции Монтековых, находился так близко, что при желании Рома мог бы из своего окна на четвертом этаже дотянуться до его открытых ставней. Он мог бы даже перескочить туда, напугав старика, который жил в тамошней квартире.

Вообще-то там, где он жил раньше, было просторнее. За городом было много земли, не имеющей отношения ни к Французскому кварталу, ни к Международному кварталу. Но штаб-квартира Белых цветов находилась рядом с Французской концессией, и они были полны решимости и дальше оставаться именно здесь. Монтековы жили здесь с тех пор, как из России эмигрировал дед Ромы. Иностранцы начали занимать соседние участки только недавно, когда почувствовали свою власть.