Бремя молчания

 – И все-таки я считаю, необходимо оповестить всех, что две девочки потерялись.

– Потерялись? – кричит Мартин. Его лицо темнеет от гнева. – Я свою дочь не терял! Мы уложили ее вчера спать в половине девятого вечера, а утром, когда я проснулся, ее не оказалось в комнате. Бог ты мой, она в одной пижаме! Когда до вас дойдет, что ее могли просто увести из спальни? Когда вы…

– Мартин, Мартин, я вовсе не говорю, что вы или Тони что-то сделали не так, – говорю я, стараясь его успокоить. – Нет никаких оснований полагать, будто девочек похитили.

Мартин вздыхает:

– Извините. Просто не представляю, куда они могли пойти. Если девочек не… не похитили и их нет там, где они обычно играют, логично предположить, что они именно в лесу. Ведь Калли очень любит туда ходить и часто там бывает.

Антония кивает:

– По-моему, Бен скоро приведет их обеих.

В голову мне приходит мысль:

– Тони, туфли Калли тоже пропали?

– Не знаю. – Тони резко выпрямляется, не выпуская из рук запотевший стакан с холодным чаем. – Пойду проверю.

Тони поднимается на второй этаж, в комнату Калли. Мартин мелкими глотками пьет чай, ставит стакан на стол, но тут же снова хватает его, потому что не знает, куда девать руки.

На некоторое время в кухне повисает неловкое молчание.

– Никогда не понимал, почему Петра и Калли так подружились. Ведь у них нет ничего общего! Калли все время молчит. Как две семилетние девочки могут играть вместе, если говорит только одна из них? – Он бросает на меня раздраженный взгляд. – Петра обычно спрашивает: «Можно нам с Калли взять по бутерброду? Для Калли только с арахисовым маслом, она не любит джем». Откуда она знает, что Калли любит или не любит, если Калли не говорит? Не понимаю.

– Родственные души, – слышится негромкий голос с лестницы. В кухню заходит Тони. В одной руке у нее ношеные теннисные туфли, в другой – такие же старые шлепанцы. – Они родственные души, – повторяет она, заметив наши недоуменные взгляды. – Каждая из них точно знает, что нужно подружке. Петра умеет читать мысли Калли, как книгу. Она знает, в какую игру Калли хочет играть, знает, когда ей больно, – в общем, все. И то же самое с Калли.