Смертельная жатва

Нет ли здесь какого-нибудь потайного хода, как на плантации Флиннов, по которому ее вытащили за стену и провели сквозь праздничную толпу? Это было бы несложно: кляп во рту, костюм с капюшоном, закрывающим лицо, и два человека, ведущие ее под руки – будто троица выпивох, и одна так набралась, что уже и ноги не держат.

– Ровенна?

Ее не было.

– Ровенна! – в панике крикнул он.

– Я здесь. – Она вышла из-за дерева, скрывавшего ее из виду. – Я пыталась разобрать надпись на одной плите. Здесь мои инициалы…

– Какого черта? – возмутился он.

Она удивленно посмотрела на него:

– То есть?

– Ты исчезла!

– Да я здесь стояла.

– Ты не ответила, когда я тебя позвал.

– Я ответила, ты просто не слышал.

Она повернулась и пошла к выходу, сердито поводя плечами, а он пошел следом. И чего она сердится? После того, что случилось, нельзя забывать об осторожности.

– Я встревожился, – кратко объяснил он.

– Здесь я у себя дома, со мной ничего не случится.

Она вдруг резко остановилась, так что он едва на нее не натолкнулся.

– Что такое?

– Джо, – ответила она.

– Твой друг, детектив Джо?

Она кивнула. Седой человек в простом кожаном пиджаке неторопливо прогуливался по улице, будто какой-нибудь турист. Увидев Ровенну, он заулыбался, пока не заметил рядом с ней Джереми. Тогда его улыбка превратилась в подобие оскала.

– Джо! – окликнула его Ровенна, прибавляя шагу.

– Ро! – Мужчина схватил ее и заключил в медвежьи объятия. Ровенна была пять футов десять дюймов ростом, но он высился над ней, как гора.

– Да, я частный детектив. – Джереми протянул ему руку. – Джереми Флинн. А вы детектив Джо Брентвуд. Приятно познакомиться.

– Значит, вы с Джонстоном старые друзья? – уточнил Джо, автоматически пожимая его руку.

– Друзья и бывшие коллеги. Я раньше работал водолазом в полиции.

– Теперь он вряд ли будет работать в полиции, – заметил Брентвуд.

– Сегодня в семь мы с ним встречаемся. Посмотрим, что мне удастся сделать.

– А у нас с Ро есть одно дельце, – сказал Брентвуд. – Я-то думал, мы раньше увидимся.

– Это моя вина, – соврал Джереми, – я попросил Ровенну показать мне кладбище. Мы и не заметили, как пролетело время.

Джереми чувствовал себя по-дурацки.