Смертельная ночь

– Хотя на данный момент я не понимаю, по какой причине, но я слишком дорожу нашей дружбой, – парировала она.

– По нынешним временам, дружба – понятие растяжимое.

– Мейсон, почему бы тебе не подцепить студентку погорячее, если так не терпится?

– Пора закрываться. – Он швырнул в нее кухонным полотенцем, лежавшим до того на стойке. – Прибери тут все, а я посчитаю выручку.

– Эй! Вообще-то я здесь босс.

– Верно. И будучи ответственным работником, я не подпущу тебя к кассе. Ты слишком рассеянная сегодня.

– Ты иди, а я сама все закончу. Вы с Винни выручили меня сегодня, так что ты иди.

– Без тебя я не пойду.

– Почему это?

– Потому что тебе нужно выпить. Пойдем, ты расскажешь дяде Мейсону, что тебя мучает.

– Ничего меня не мучает.

– Чушь. Ты хочешь устроить резню на плантации Флиннов, я знаю.

– Да нет же, честное слово, – рассмеялась она.

– Тогда что случилось?

– Ничего, – упорствовала Кендалл. Чтобы переменить тему разговора и просто потому, что ей действительно этого хотелось, она предложила: – Может быть, позвонить Шейле и пригласить ее составить нам компанию? Давно я ее не видела.

Шейла была ее старинной подругой. Будучи из породы книжных червей, она состояла в историческом обществе. Кендалл чувствовала свою перед ней вину, потому что Шейле всегда хотелось обследовать плантацию Флиннов, но Амелия не терпела в доме посторонних.

– Звони-звони, все равно не дозвонишься, – ухмыльнулся Мейсон.

– Почему?

Он вздохнул. Мейсону нравилась Шейла. Более того, он был влюблен в нее, просто не признавался. Кендалл давно обо всем догадалась.

– Она же уехала в отпуск.

– Ах да! – Как она могла забыть?

Шейла собиралась на три недели в Ирландию. Значит, она вернется не раньше субботы, а сегодня только понедельник.

– Но мы с тобой идем в кабак, – заявил Мейсон.

В пять часов, убрав и закрыв салон, они сидели за столиком в углу в баре «Хайдэвей», где выступал Винни. Она, наконец, рассказала, что ее беспокоит.

– Я думаю, что это все кость.

– Кость? – переспросил Мейсон. – Какая кость?

– Очевидно, какой-то бездомный – или даже не один – жил в домиках для рабов. Там куча мусора. И кость.

Он нахмурился и пристально взглянул ей в лицо.