Ночь призраков

Нужен я ему, значит, – проворчал Шон, искоса глядя на своего незримого собеседника. Этот капер – которого когда-то без вины вздернули на рее – был довольно живописен. Сюртук и чулки, туфли с пряжками, жилет и треуголка как нельзя лучше подходили его высокой стройной фигуре. Наверное, в свое время он слыл сердцеедом. Интересно, что его повесили по ложному обвинению в убийстве женщины, которую он любил. С тех пор он обитал на острове Призраков. Впрочем, недавно он обзавелся новой любимой женщиной. Это была легендарная на Ки-Уэст «леди в белом».

Кто-то ему говорил, что духи остаются на земле не без причины. Они, мол, остаются, желая отомстить за свою несправедливую смерть, помочь потомку или в трудное время выяснить правду. Предположительно это духи, задержавшиеся на некоторое время на этом свете. Но это так называемое «остаточное присутствие». Тогда как намеренное присутствие Бартоломью в спектральной форме было известно как «активное» или «разумное» преследование.

Бартоломью, конечно, имел на то свои причины – его казнили по ложному обвинению. Но Шон все-таки не понимал, почему он до сих пор не успокоится. Его прошлое было связано с Дэвидом Беккетом и его семьей, и Бартоломью очень помог раскрыть «проделки истуканов», имевшие отношение к Беккетам. Возможно, он оставался среди людей, потому что чувствовал себя в долгу перед ними.

Нет, Шон не то чтобы терпеть не мог Бартоломью. В конце концов, тот был умен, дружелюбен и заботлив. Но постоянное его присутствие заставляло Шона нервничать. Что ни говори, а это означало, что Шону является привидение. Кроме того, Бартоломью то и дело приставал к нему с разговорами. Иногда, забывшись, Шон отвечал ему даже при людях, отчего впадал в бешенство.

Бартоломью сообщил ему, что духи есть повсюду. Многие слышат их шепот в шуме листвы, навевающем тоску, а если дух «активный» и «разумный», он может изредка позволить себе развлечения вроде ночных перестуков, внезапных порывов ветра и т. д. Кейти, например, умела различать души, проникающие по эту сторону занавеса. Шон, по счастью, видел только Бартоломью и, может быть, время от времени еще какие-то неясные тени.