Devil’s smile. Можно ли насытить его жажду крови?

Лес был богат на грибы и лекарственные растения с различными эффектами. Лесные эльфы за счёт плодородных полей, и разводимых животных, стали весьма развитой расой, с открытой внешней политикой.

Лечение – являлось их расавой способностью. А маги способные воскрешать, стали востребованными, и хорошо оплачиваемыми работниками в любой стране.

Три этих народа объединяло только слово «эльф», человекоподобное телосложение, и естественно заострённые уши. В остальном они отличались, как в культуре так и в религии.

Высшие эльфы имели три храма: храм Бога трудолюбия – основная идея которого заключалась в том что за хороший физический труд в шахтах, бог одаривает своих послушников крепким здоровьем, и благословляет на удачу.

Храм бога богатства – проповедует стремление к индивидуальному развитию, но за основу берется идея помощи населению. Считалось что тот кто с добрым помыслом открывает предприятие, тот и будет богат вне зависимости от направления.

Храм Гордыни – несмотря на разность двух других, никак не перечил обоим, поэтому имел самое большое количество послушников.

Идея заключалась нацистских идеях связанных с цветом кожи. В этой религии считалось что два других вида эльфов, произошли от кровосмешения высших эльфов с людьми, а сами высшие эльфы потомки богов.

У лесных эльфов было много мелких религий, но в конце концов их всех вытеснил храм Богини Милосердия – идея этой религии заключалась в том что лесные эльфы должны хранить как друг друга, так и лес с его обитателями. Считалось что лишь истинно милосердных богиня благословляет лечить всех и всё.

Но хоть и религия была практически национальной, всегда оставалось как минимум 30% скептичных атеистов.

У тёмных эльфов у всех без исключения, за религию брался культ предков. Они считали что всё что их интересует они всегда могли спросить, либо у старших либо у их духов. Также они всегда могли попросить у них помощи, и с помощью ритуалов призывать их.

***

Лес был густым, но рядом с каменной тропой не было видно никаких отрубленных пней, и даже следов от их выкорчевывания.

Словно для прокладки этой тропы лес сам расступился.

После чуть более часа ходьбы пешком, по всей видимости часто используемой, каменной дороге, Дэвил вдруг остановился, ни на миг не отводя взгляд от того что его так сильно удивило.

– Что это?

Проследив за его взглядом, подбоченившись и с гордостью выпятив грудь, Гарнер ответил:

– Это Силь де рим!

– Сильде… что? – спросил Дэвил продолжив идти.