Приручи меня

Когда он успел ее опустошить?

– Пожалуйста, поспеши, он делает мне больно, ? лицо Шейлы исказила гримаса боли и животного ужаса, она тихо добавила, ? сейчас.

***

Когда я вышел на улицу, еще была ночь, меня шатало от таблеток, а может быть от пива, я плохо ориентировался в пространстве. Я завел фургон и молча выехал на трассу. Нужно ехать в Детройт, там есть приют для слепоглухонемых детей. Шейла не случайно выбрала этот район. Слышать крики и смотреть в беззащитные глаза детей, я больше был не в состоянии.

***

Когда Шейла забеременела Робом, я был счастлив, пока однажды утром, она не сказала мне, что он хочет «рисовать». Акварели и масляные краски приводили Шейлу в бешенство, она расцарапывала свой живот до крови и кричала обезумевшим голосом от боли на весь дом. Пару раз, когда случались приступы, я вызывал ей врачей. Они ставили ей успокоительный укол и грозились увезти в клинику. Но дальше слов дело не шло.

Как-то вечером, я вернулся с работы домой и застал Шейлу за «рисованием». Она сидела на полу, возила по бумаге тонкой кистью, красной краской выводила детали и непонятные символы.

Казалось, она не замечает меня. Я подошел ближе и только тогда увидел, что все лицо, губы, руки и живот Шейлы в крови.

– Роб хочет рисовать, ? смеялась она, ? я такая глупая, Стив, ему всего лишь нужна была кровь.

Она погладила живот и продолжила:

– Он сказал, что будет вести себя хорошо и больше меня не тронет, если ты будешь приносить ему краску. Ему одиноко и не хватает друзей.

Ему нужны друзья, Стив! Много друзей.

Я увидел, что Шейла выводит на бумаге силуэты детей.

– Он будет говорить, где взять краску, тебе только нужно съездить за ней, папочка.

Тогда впервые я взял из ее рук эту проклятую черную банку. Тогда я решил, что Шейла сошла с ума. Когда она сказала, что краску нужно взять около школы на 7 Авеню, я не поверил ей, но пошел по указанному адресу. Там, в переулке на меня смотрел мальчишка, лет девяти. Потом он истошно закричал, его глаза расширились от ужаса, я не знаю, что он увидел, но он упал на асфальт и забился в конвульсиях, его тело тряслось, словно в лихорадке.

Его вырвало кровью. Дальше все произошло как в тумане. Мое тело мне больше не принадлежало. Это был кто-то другой, я клянусь. Я подошел к мальчику и подставил к его рту эту чертову банку. Ждал пока она не наполнится кровью.

Тем же вечером, Шейла рисовала картины. На них были дети, они стояли, взявшись за руки и улыбались. Красно-желтыми ртами.