Ненависть сиреневого цвета

Тогда Мегуми подошла, помогла мне подняться, села вместе со мной на пол и проговорила самым нежным и ласковым голосом:

– Ты изведёшь себя, Ёичи. Тебе нужно прилечь, отдохнуть, если не хочешь сам свалишься с лихорадкой.

– Верно, – поддержал Хидзуока. – Я заварю тебе успокаивающий чай.

– Да нет, я в порядке, – попытался уверить их я, даже поднялся, чтобы доказать им это, но вдруг комната в глазах пошла кругом и я понял, что теряю равновесие.

Подхватившая меня Мегуми уже чуть более строго сказала мне:

– Если ты хочешь помочь своему другу, ты должен выспаться, хотя бы ради него.

Я сдался и доверился своим семпаям. Мегуми отвела меня в комнату, где был мой футон, и уложила там, а через несколько минут пришёл и Хидзуока с чаем. Они сели рядом со мной, подождали, пока я выпью чай. После этого Мегуми сказала:

– Теперь ложись и поспи, а то ты выглядишь так, будто не спал всю ночь. А с Казумой всё будет хорошо, ведь наш управляющий точно знает, как ему помочь.

– Думаю да. Он рассказал мне ночью, что учился в медицинском университете, – согласился я.

– Это так, – подтвердил Хидзуока, – поэтому доверь всё ему и спи, пока есть возможность.

– Хорошо… – сонно ответил я, зевнул, закрыл глаза и тут же уснул.

Проснулся я только через несколько часов, вспомнил о Казуме, резко подскочил, обернулся и увидел, что друг уже лежит рядом со мной и, улыбаясь, смотрит на меня.

– Утречка, Ёичи! – довольно беззаботно произнёс он.

Я ещё немного посмотрел на него, не доверяя тому, что вижу и слышу, а потом перевернулся на своём футоне, сел поближе к Казуме и спросил:

– Как ты? Лучше себя чувствуешь? Рука болит?

– Всё отлично! А ты как? – задал встречный вопрос Казума.

– Нормально… Но мог бы и разбудить, когда вернулся… – Я уже перестал так сильно волноваться, и даже немного рассердился на беззаботность Казумы.

– Миура-сан рассказал мне, что ты не спал всю ночь, – ответил он и добавил, – поэтому, когда мы увидели тебя здесь спящим, решили не будить.

Казума сел на своём футоне, подогнул ноги под себя и, находясь в таком положении, поклонился мне и сказал:

– Извини, что заставил волноваться.

Я замахал руками и быстро сказал:

– Ой, не надо, не надо! Я вовсе не хочу, чтобы ты передо мной так извинялся! Поднимись, пожалуйста! У тебя ведь рука сломана!

Казума выпрямился, поднял правую руку перед собой и постучал пальцами другой руки по ней. Послышался глухой звук, будто постучали по какой-то корке.