Память без срока давности

То случайно зацепила локтем миску с приготовленным для яблочного пирога тестом, и оно до последней капли вылилось на пол; то вырезала из красивых занавесок снежинки; время от времени воодушевленно разрисовывала обои; кормила воробьев гречкой и рисом, до последнего зерна уничтожая мамины припасы; разбила с десяток банок с вареньем; вывернула на ковер в своей комнате не одну тарелку супа, сока и молока – но никогда не испытывала панического страха и ужаса перед наказанием.

Бабушкин голос, будто занесшийся над моим телом стальной клинок, звучит резко, громко и пугающе.

Сильные пальцы хватают за косу, заплетенную мамой еще утром. Одним движением бабушка отрывает меня от земли. На внутренней стороне бедер становится неестественно горячо. Теплые ручьи один за другим скатываются по дрожащим коленкам. Случилось то, чего не случалось с первого июня девяносто первого – я помочилась в шорты, но тогда это произошло во сне, а сейчас…

– Ничего другого от тебя и ожидать не стоило! Ты рождена, чтобы приносить вред и ничего более.

Ты маленький вредитель! – Бабушка не отпускает мои волосы, так и вытаскивает меня на улицу, а я задыхаюсь от страха и изо всех своих детских сил стараюсь не расплакаться, чтобы не разозлить женщину, сделанную из свинца, еще больше. – Но ничего, у меня, наконец, появилась возможность внести в твое воспитание свои коррективы.

Яркий солнечный свет заставляет щурить глаза, и я не могу видеть лица бабули, но прекрасно представляю, как ее тонкие губы изгибаются в торжествующей улыбке.

– Впервые дефект твоего мозга, гипермнезия, доставляет мне истинную радость. Надеюсь, этот день ты будешь помнить даже в столетнем возрасте. Я заставлю тебя отказаться от любого рода вредительства. – Бабушка притащила меня на скотный двор. – Понимаю, что ты не просила рожать тебя и твоя мать собственноручно испоганила себе жизнь, приняв неверное решение, но ты не должна была приживаться в ее теле. Просто не должна была. Не от этого олигофрена.

Я все время смотрю вниз, и сдерживать слезы уже нет сил. Мое тело начинает вздрагивать, а на загаженную какашками землю падают слезы и сопли. Бабушка притаскивает меня на то самое место, в конце двора, где не так давно с широко раскрытыми глазами стояла Тамара.

– Становись на колени!

Я послушно выполняю приказ.

– Будешь так стоять до тех пор, пока через ноги до твоей головушки не дойдет простая истина – за все в этой жизни нужно платить.