Из жизни лис

Стояли, обнявшись, жалкие, зареванные – детский сад, ясельная группа, честное слово! А он галантный, обходительный такой, платок достал, протягивает, улыбается.

– Возьмите, – говорит, – вам нужно успокоиться, привести себя в порядок.

Аня вырвалась из оцепенения, отстранилась от Тоньки; машинально, еще ничего не соображая, взяла предложенный платок. Хлюпая носом, стала вытирать глаза, – Тонька подняла на нее взгляд и расхохоталась, вслед за ней улыбнулся и незнакомец. Аня бросилась к рюкзаку, порылась, вытащила зеркальце… Ужас! Она и забыла, что накрасилась сегодня, – ну, еще бы! прощальный променад! до свиданья, лето! Наверно, вид в этот момент у нее был наиглупейший, потому что Тонька так и покатывалась от хохота.

Незнакомец полез в сумку (волшебная она у него, что ли?), вытащил бутылку воды, протянул. Молча, все с той же смущенной, участливой улыбкой. Потом деликатно отвернулся, медленно побрел назад, на аллею, – умываясь, Аня видела, что он ждет там, засунув руки в карманы куртки, изредка посматривая в их сторону.

Кое-как приведя себя в порядок, они вышли из своего вынужденно транзитного укрытия, вновь окунулись в чужую беззаботность, музыку, жизнь – ну, прямо Маугли какие-то, дети подземелья! Аня вдруг представила себя, будто увидела со стороны, чуть не задохнулась от презрения. Ну, конечно! Эти поджатые губы, удивленно-плаксиво поднятые брови – выражение «вдовствующая императрица» – почему вдовствующая, почему императрица – объяснения не было, но и гримаска, и идиома точно соответствовали интуитивно ощутительному подтексту, прочно впечатались в поведенческую матрицу, – и надо же было такому случиться именно сегодня! так все некстати, невовремя! Ну, почему, почему она такая невезучая!

Мальчишка широко улыбнулся, подошел, протянул руку.

– Давайте знакомиться. Я – Стефан, – говорил он (ну, точно – иностранец) с легким, едва уловимым акцентом.

Подружки поочередно представились. Ане показалось, что ее руку он задержал немного дольше, и она уже принялась читать себе отповедь, полную желчи и сарказма, но в этот момент натолкнулась на его взгляд.

Будто издалека, сквозь войлочную стену доносились голоса, – Тонька (ох, уж эта Тонька!) уже завела светскую беседу.