Из жизни лис

– А разве это так сложно? дети даже фотографируют! – «даже девчонки, вроде меня»! Вот! девчонки! – может, спросить? Да! да! спросить! Напоследок! Вот так, взять и влепить в лоб! Без прелюдий и предисловий – чтобы не было времени врать, выкручиваться! О чем это она? Куда ее несет? Несет, несет, уносит… Зацепиться бы за что-нибудь… Папа! – вот кто ей сейчас нужен! – Вот мне папа рассказывал, – голос предательски дрогнул, – что раньше фотография – это целое искусство было; надо было кучу разных вещей знать.

Как это? Экспозиция, диафрагма, выдержка, ну, и всякое такое. А сейчас что? Нажал на кнопку, и пожалуйста, получай свой снимок.

В синих глазах сквозь задумчивость, отрешенность – одобрительное любопытство, грусть.

– Вот то-то и оно. Доступность, простота, все эти пиксели, матрицы, зумы… А в результате пропало главное – способность передать ощущения, возбудить реакцию восприятия (Тонька за его спиной многозначительно подняла вверх указательный палец, снова захотелось ущипнуть ее).

Снимок превратился в способ передачи информации, в банальную хронику жизни, не более.

Они медленно брели по аллее. Отчаяние вдруг схлынуло, обнажив пустоту, отмели, слова Стефана врезались в них глубоко, точно, остро.

– Если так подумать – сколько раньше у человека было снимков? Раз два и обчелся. И и все наперечет – по случаю какого-нибудь юбилея, события. А сейчас? Все галереи, все облака переполнены, и каждый – с отметкой, с датой.

Люди будто разменивают себя, свою жизнь на тысячи кусочков, на тысячи мгновений, еще немного – и разлетятся по свету, – не вернешь, не соберешь.

Тонька демонстративно зевнула, потянулась.

– У вас там в Швеции что? – все такие умные?

Стефан снова смутился, улыбнулся застенчиво и рассеянно (нет, не получится уйти! не получится!):

– Не знаю, наверно… – он остановился, огляделся – аллея обрывалась крутым склоном, простором, далью. – Так. Кажется, мы пришли, лучшего места не найти.

Тонька подбоченилась, отставила ногу.

– И что? что нам теперь делать? Как прикажешь развлекать тебя?

Стефан доставал из сумки (ну точно – волшебная!) складной мольберт, этюдник, кисточки, краски, отрешенно взглянул на нее.

– Расскажите о себе. Я буду работать и слушать… – он был поглощен приготовлениями, был уже не здесь, не с ними. – Расскажите, как провели день. Что видели, слышали, что запомнилось.