Навсе…где?

Язычок дверного замка скрипнул. Слэйт вздрогнул.

– Жаль, что я не могу тебе все показать, – сказал он, и уголок карты шевельнулся от его дыхания. – Я бы очень хотел, чтобы ты увидела все собственными глазами.

Я быстро шагнула за порог и всей грудью вдохнула прохладный ночной воздух, стараясь избавиться от внезапной резкой боли в груди. Затем я осторожно прикрыла за собой дверь. Щелкнул, затворяясь, язычок замка.

– Я тоже, – едва слышно прошептала я.

Глава 8

ЭТО ОКАЗАЛОСЬ ОЧЕНЬ ПРИЯТНО, ХОТЯ И НЕПРИВЫЧНО – проснуться от крика петуха.

Вокруг было темно. Воздух был густым и теплым, словно парное молоко. Еще не вполне очнувшись ото сна, я блаженно потянулась.

– Куда-а-а-ак! Кук-ку-да-а-ак!

Кроме петушиного крика, отчетливо слышалось негромкое металлическое позвякивание – наверное, ветер раскачивал снасть с металлическим блоком. Затем я различила лязг посуды – вероятно, в камбузе пришвартованного рядом с нами фрегата кок занялся приготовлением завтрака. Потом вдалеке раздалось цоканье лошадиных подков, а также скрип и громыхание телеги – в гавань доставили очередную порцию припасов.

На шхуне по другую сторону от «Искушения» кто-то громко выругался.

Я потерла глаза и села, заставив закачаться гамак. Солнце уже показалось из-за горизонта, раскрасив облака на востоке в розовый цвет. Пора было подниматься. Если для крестьян сигнал к пробуждению – крик петуха, то для моряков – громкая ругань.

У нас на борту было тихо. Видимо, все остальные еще спали. Накануне вечером Кашмир ускользнул на берег, и к тому времени, когда я заснула, он еще не вернулся.

Сквозь сон я слышала, как Би и Ротгут почти до самого утра негромко переговаривались, сидя за старой доской для настольных игр и сражаясь в го. Отец после всего того, что происходило ночью, тоже вряд ли бодрствовал.

Мой гамак перестал раскачиваться. Я перевела взгляд с гавани и города на горы, покрытые зеленым бархатом буйной тропической растительности, и разделяющие их долины. Интересно, в которой из них прятался просторный дом с большим садом?

Тряхнув головой, я отогнала непрошеные мысли.

Пора было заниматься уборкой. Я невольно порадовалась этому – работа должна отвлечь меня от раздумий.

– Куда-а-а-а-ак!

Я выскользнула из гамака и, оглядевшись, вдруг замерла.

Оказывается, кричал вовсе не петух. На поручнях бортового ограждения сидел каладриус и смотрел на меня своими черными глазками-бусинками. Пошарив по карманам, я достала кусок галеты и бросила на палубу.