Навсе…где?

Англичанин, стоя у края пирса, яростно что-то кричал, потрясая револьвером. Взгляд его был устремлен на корму корабля. Посмотрев туда же, я увидела Каша, перелезающего через борт.

– Остановить корабль! Остановить немедленно! – орал англичанин, обращаясь к моему отцу. – Ваш кули вор!

Кашмир приложил руку к груди жестом оскорбленной невинности. Я невольно улыбнулась – мне было известно, насколько он ловок и находчив. При необходимости Кашмир был способен заставить человека смеяться, чтобы украсть нужную ему вещь изо рта намеченной жертвы.

Затем Кашмир резко пригнулся. Англичанин выстрелил вторично, и пуля угодила в нашу сделанную из дуба бизань-мачту. Я замерла от неожиданности, а затем бросилась ничком на палубу рядом с клеткой. От моего дыхания зашевелились перья на грудке каладриуса.

«Искушение» – быстроходное судно, и к тому времени, когда англичанин успел прицелиться еще раз, мы были уже слишком далеко. Я вскочила. В ушах у меня звенело, волосы растрепались. Кашмир держался как ни в чем не бывало.

Его бронзовая кожа сияла в лучах солнца, лицо светилось ликованием. Глаза наши встретились, и я торопливо отвернулась.

– Вы покраснели, – весело заметил он.

– Это от жары, – пробормотала я.

– Ну и суета! – воскликнул мой отец и, передав штурвал Би, спустился на главную палубу. Взяв в руки клетку, он заглянул внутрь.

– Боже, какая прелесть! Спасибо, малышка.

– Спасибо? – Я одернула на себе одежду. – Ты должен благодарить не меня.

– Спасибо, Кашмир! – сказал отец и в знак одобрения поднял вверх большой палец.

Затем продолжил рассматривать каладриуса, радостно бормоча что-то себе под нос.

– Из-за этой птицы ты подверг его жизнь опасности, – с возмущением произнесла я.

– Большое спасибо, Кашмир.

– Его чуть не застрелили!

– Однако же он жив. – Отец небрежно пожал плечами.

– Но его могли убить!

Улыбка отца погасла, словно задутое порывом ветра пламя свечи. С бесстрастным лицом он засучил рукава своей просторной хлопчатобумажной рубахи, обнажив тянувшиеся вверх по предплечьям синие разводы.

Если не знать о них заранее, маршруты, изображенные на его теле, трудно было разглядеть среди покрывавших кожу татуировок. Вскоре отец опять просиял:

– Здорово, что теперь у нас есть каладриус. Он исцеляет от всех болезней! Ну же, дадим ветру наполнить наши паруса! Куда мы теперь пойдем, Никси?

Я хотела сказать ему какую-нибудь грубость, но в последний момент прикусила язык.