Навсе…где?

– Смешная шутка, принцесса, учитывая, что вы говорите с вором.

Я снова передала ему цепочку с кулоном.

– Вещица не так уж хороша – вряд ли ради нее стоило рисковать.

– Я так люблю это, что просто не могу удержаться.

– Что именно? Воровать у людей украшения в порту?

– Дарить вам драгоценности, к которым вы равнодушны. – Шутливый тон Кашмира не изменился, но он перестал смотреть мне в глаза, и в его голосе я уловила боль одиночества. Пауза в несколько секунд показалась мне вечностью.

– Ты не прав, – проговорила я наконец.

 – Я к ним вовсе не равнодушна.

Глядя на сверкающую цепочку в его ладони, я вдруг словно увидела ее другими глазами: при том что мы постоянно испытывали недостаток в деньгах, мне почему-то никогда не приходило в голову продать украшения, подаренные мне Кашмиром. Интересно, почему?

– Помоги мне надеть ее, – попросила я и, наклонившись вперед, приподняла волосы с шеи и плеч.

После недолгого колебания Кашмир ловко застегнул замок цепочки у меня на затылке.

Пальцы у него были теплые, а его дыхание пахло гвоздикой.

Я напрягла память, пытаясь найти в ее закоулках слово на фарси, которое однажды заметила в иранском путеводителе и держала в голове для подобных случаев.

– Такашор.

Кашмир рассмеялся, сверкнув кипенно-белыми зубами.

– Ташакор, – поправил он.

– Я так и сказала.

– Нет, не так.

Я сердито сжала губы:

– Ну, хорошо. Дай мне попробовать еще раз. Спасибо тебе, мой друг, – произнесла я на родном английском языке и накрыла жемчужину ладонью.

 – Она прекрасна.

– Как и вы, амира, – сказал Кашмир и положил руку на мою ладонь.

Мы оба улыбнулись так, словно это ничего не значило.

На следующий день мы покинули гавань Нью-Йорка и вышли в устье Гудзона, подняв ослепительно-белые на солнце паруса. Перед нами катила свои зеленоватые белопенные гребни Атлантика. Страх снова принялся терзать мою душу, сужая круги вокруг сердца, точно голодные акулы около добычи.

Горизонт был чист, в голубом небе – ни облачка.

Вскоре берег Лонг-Айленда превратился в узкую полоску, затянутую дымкой. Би стояла у штурвала, едва касаясь пальцами его рукояток, Ротгут устроился на мачте на площадке впередсмотрящего, свесив ноги вниз. Я стояла у борта, опираясь на ограждение, и жемчужина на цепочке раскачивалась в такт легким колебаниям корпуса корабля. Капитан все еще оставался в своей каюте. Кашмир проверял работу парусов.

– Хотите, я помогу вам с уборкой, амира? – крикнул он.