Навсе…где?

Вскрывая коробки, мы принялись перегружать их содержимое в деревянные корабельные сундуки. Затем передвинули пустую тару к борту и отмыли и отскоблили в трюме пол так, что тиковые доски заблестели. Когда Би принялась полировать их пчелиным воском, на пол упала откуда-то коробка витаминов. Би тихонько выругалась, попеняв за это Айен. В трюме к тому моменту стоял легкий запах меда. Когда мы наконец полностью закончили сортировать груз, я почувствовала себя лучше. И ощутила сильный голод.

– Наверное, скоро обед, – сказала я, с трудом выпрямляясь и держась за поясницу.

– Возможно, время обеда уже прошло, – заметила Би. – Летом здесь темнеет довольно поздно.

– Что же ты молчала! – возмутилась я и, не дожидаясь ответа, бросилась к трапу и стала торопливо подниматься по ступенькам на палубу. Би последовала за мной.

Пока мы работали в трюме, Каш и Ротгут подготовили все необходимое для торжества. На палубе был накрыт стол, а на нем расставлены едва ли не все деликатесы, которые мог предложить Нью-Йорк: цыплята с рисом в остром соусе, свинина с клецками в пенопластовых формочках, картонная коробка с надписью «Пицца ди Фара», сандвичи с бастурмой толщиной с хороший словарь, сочный чизкейк, украшенный темно-красными глянцевыми ягодами клубники.

Кашмир широко раскинул руки и с улыбкой произнес:

– С днем рождения! Точнее, за тот день, когда вы были похищены.

– Хорошо, что мы тебя украли, – добавил Ротгут и приветственным жестом поднял зажатую в костлявом кулаке банку светлого бруклинского пива.

Оглядевшись, я поняла, что на палубе нас только четверо, и обиженно вздернула подбородок. Кашмир похлопал ладонью по сиденью стула, стоявшего рядом с ним и повернутого спинкой к двери капитанской каюты. Мы принялись за праздничный обед, поглядывая на огни Манхэттена, отражавшиеся в воде. Отец, наверное, перебиравший в каюте карты, так к нам и не вышел.

Глава 5

ПОСЛЕ ПРАЗДНИЧНОГО ОБЕДА Я, ЧУВСТВУЯ НА СЕБЕ ВЗГЛЯД БИ, положила на чистую тарелку побольше еды и постучала в дверь капитанской каюты.

В каюте было душно и горел приглушенный свет – отец накрыл лампы кусками ткани. От выстроившихся вдоль стен каюты полок, на которых громоздились карты, исходил специфический запах старой бумаги. Слэйт жадно копил карты и хранил их, словно дракон свое сокровище.