Навсе…где?

Я бросила ему хронометр. Капитан поймал его на лету и поднял повыше, чтобы рассмотреть.

– Кстати, мне шестнадцать, – произнесла я.

– Верно, – согласился Слэйт отсутствующим тоном, продолжая разглядывать часы. Внезапно глаза его расширились. – Ну надо же!

Крепко зажав в пальцах золотой хронометр, он поцеловал его. А затем начал хохотать, да так, что ноги у него слегка подогнулись, и он всем телом навалился на штурвал.

– Легко пришли, легко ушли. Так всегда и бывает, – заметил Кашмир.

– Почему тигры такие беспокойные? – спросила я и кивнула в сторону капитана, который продолжал с восхищением разглядывать золотой корпус часов. – Я точно знаю, что опиум у нас не закончился.

– Верно, амира, но вот мяса больше нет. Я скормил зверям все до последнего кусочка.

Ротгут, вытянув шею, свесился со своего насеста на фор-салинге, и ветер стал трепать его жидкую бородку.

– Ты скормил им все, что было в камбузе? – поинтересовался он.

– Ага. И то вяленое мясо, что ты держал у себя под матрацем, тоже.

– Ах ты, ворюга! – возмутился Ротгут.

– Обжора! – с улыбкой парировал Кашмир.

Ротгут принялся изрыгать ругательства по-китайски, Кашмир ответил ему тем же на фарси. Би прервала их перебранку, зазвонив в рынду, подвешенную к ее поясу.

– Успокойтесь, – негромко сказала она, и ее карие глаза заискрились.

– Итак, – обратился ко мне Кашмир, – где мы можем оставить тигров?

– Оставить? – снова возмутился Ротгут. – Это еще с какой стати?

– А что ты предлагаешь с ними делать? – спросила я, склонив голову набок.

– Каш ведь сказал, что у нас вышло все мясо.

Я едва удержалась, чтобы не рассмеяться шутке Ротгута – если только это была шутка.

– Ради всего святого, мы не станем их есть, – произнес Слэйт и указал на темневшую впереди береговую линию.

– Что? Просто высадим? Где?

– Отличный вопрос! – улыбнулся мне капитан.

– Ладно, сейчас. – Я посмотрела вверх, стараясь сосредоточиться, но из-за близости огромного города звезд на небе почти не было видно. – Подождите минутку.

Я побежала в свою каюту. Мой сотовый телефон все еще лежал в кармане джинсов, которые были на мне во время нашего последнего по времени визита в Нью-Йорк.