Лабиринт

И только в глазах очкарика застыл страх. Он беспокойно оглядывался по сторонам, периодически поглядывая на часы. На одном из стекол его очков по диагонали змеилась глубокая трещина, в уголке рта запеклась кровь.

Иван поднялся на ноги, отряхнул волосы и рубашку от песка, подошел к толпе белорусов, сел на песок. Все молчали. Это молчание могло означать только то, что все думали: что это такое?

Молчание нарушили пирсингованные.

– Слухай, Кристинка, – обратилась девица в длинной черной футболке с ликом Курта Кобейна, кричащего что-то в микрофон.

– Если честно, не знаю, – ответила вторая, в джинсовом костюме, изуродованном рваной бахромой. – Наверное, там есть какие-то экраны, которые показывают изображение. Не может же такого быть, чтобы в манюсеньком павильончике было целое море.

– Оно ведь кажется больше Минского моря! – согласилась девица в футболке.

– И как они это сделали? – удивилась её подруга. – Это же столько денег стоит! Они даже запах моря как-то передали. Я была в детстве в Сочи. Черное море точно так же пахнет!.. А нас ведь пропустили сюда бесплатно!

– Вы всё ещё верите, что это – аттракцион, розыгрыш? – спросил у них Иван.

Его вопрос явно был для них неожиданностью.

– Да, – ответила малолетка с Нирваной на футболке. – А як же иначе?

Иван про себя отметил, что девчонки пытаются «косить» под белорусок. Чувствовалось, что их познания в белорусском очень слабые, где-то на уровне Ивана, который большую часть жизни прожил в России.

– А как вы объясните это? – Аникеев показал им кровоточащие плечи, окровавленный локоть.

– Вот это номер! – девица в футболке подошла к Ивану, ткнула пальцем в кровавую рану на плече, от чего Иван поморщился. Потом она поднесла палец к губам, пробуя кровь на вкус.

– Я не шучу, на меня действительно напали, причем, трижды! – закричал Иван. – Это не был розыгрыш. Сначала это был зубастый циклоп, потом – какие-то оборотни и слизняк с длинным языком.

– Ого! – девушка обтерла палец об футболку. – А это и вправду похоже на кровь…

– Я не знаю, розыгрыш это или нет, но на нас с Олей напали какие-то люди в костюмах обезьян, – подал голос очкарик. Голос его напоминал голосок прыщавого подростка лет тринадцати-четырнадцати. – Они ударили меня, потом утащили Олю.