Лабиринт

Ты и мерзнуть не должен. – Зачем тебе всё это?

– Фет, – Чирк обнял свои плечи руками, пошевелил пальцами, постучал зубами, изображая холод.

– А шерсть?

Чирк показал рукой на шерсть, виднеющуюся в разрезе рубашки, свел вместе большой и указательный пальцы правой руки, потом стал их разводить в стороны. – Ик ать фет сог гама.

– Когда ты мерзнешь, шерсть растет?

– Да, – Чирк кивнул. – Им го… – он оторвал пучок шерсти, пустил её по ветру.

– Ты обрастаешь шерстью, когда мерзнешь, а потом шерсть слазит с тебя?

– Да.

– Вот это да! – Иван оторвал от руки Чирка пучок шерсти, подержал на ладони, сдул его. – Неплохо вы приспосабливаетесь.

В ответ Чирк развел руки и пожал плечиками. Он принюхивался к воздуху, потом отошел метров на десять от машины.

– Чиван, – он позвал Аникеева, махнув рукой.

– Что? – Иван подошел к нему, нагнулся.

Чирк показал Аникееву три человеческих черепа, лежащих в траве. Один большой и, судя по обрывкам одежды и прилипшим к нему длинным волосам, принадлежал когда-то женщине.

– Как? – тихо спросил Чирк, указав рукой сначала на машину, потом на кости

– Ой, не знаю, – честно ответил Иван. – О том, что здесь произошло, можно только догадываться. Пошли отсюда, а?

– Да, – согласился Чирк. – Пошли.

– Веди меня, Сусанин, – Иван по-дружески похлопал зверька по спине, и они стали спускаться с пригорка.

В самом низу была небольшая поляна. В центре её, у ствола поваленного дерева, рогатое существо, похожее на оленя, щипало травку. Ствол дерева был очень толстым в обхвате и был полым внутри.

«Олень» шевельнул длинными ушами, обернулся. Иван в тот момент понял, что даже это – обман. Никакой это не олень. Длинные ноги этого животного заканчивались не копытами, а тремя короткими толстыми пальцами. Вместо носа у него был небольшой хобот, а глаза, как у улитки, были на тонких ниточках и смотрели в разные стороны, вне зависимости друг от друга.

Один глаз животного скользнул по Аникееву с Чирком, второй уставился в траву. Иван с хорьком замерли. Поняв, что эти два двуногих не представляют для него опасности, «олень» продолжил щипать травку. И только его глаза – то один, то второй – периодически смотрели на путников.