Черное пламя

В ангарах планетарной техники компактно устроились четыре планетарных бота, два системных разведчика и пара орбитальных посадочных платформ, содержащих полный комплекс научного оборудования и способных самостоятельно преодолевать притяжение планет.

Рассмотрев объёмы посадочных площадок, я только вздохнул. И какого майор Дэвор не дал взять моего «беркута»? Да в «Ломоносов» ещё десяток таких машин бы вместилось. Вот бы можно было поэкспериментировать и сравнить возможности малого и тяжёлого кораблей, выполненных по схожей технологии.

Все проводимые в рамках миссии операции поддерживались расквартированным на корабле усиленным взводом космического десанта из тридцати шести особей и отделением тяжелой поддержки, имевшем в составе четыре планетарных танка «мастодонт». Этого вполне хватало для защиты научных групп на поверхности от любой мыслимой опасности. Да ладно, «мастодонты» могли и тяжёлого с орбиты ссадить при определённом раскладе. Всего же экипаж корабля, включая лётную группу, десант, техников и учёных, составлял триста десять человек.

Все эти подробности стали известны в течение часа. Я как раз перешёл к системе управления крейсером, когда прозвучал внутренний вызов. Ответил, и мою голову тут же охватило мерцание поля подавления, вызов имел статус секретности. На экране материализовалось мужское лицо среднего возраста, глаза которого излучали живой интерес ко мне.

– Добрый день, Василий, с прибытием! Вы не могли бы зайти к нам ненадолго? – Где-то я это уже слышал, прямо-таки дежавю.

Моё недоумение длилось совсем недолго. Сложно ожидать отсутствия интереса со стороны научного сектора к столь лакомому кусочку, как я с Колобком. Ни за что не поверю, что им забыли сообщить, что мы собой представляем.

– Меня зовут Пётр Сергеевич Весенин. Я являюсь руководителем научной секции «Ломоносова», – представился собеседник. – А вас мне порекомендовал профессор Терещенко, наверное, этот человек вам прекрасно известен, да.

Ну и что я говорил? С другой стороны, это вам не господин Терещенко. С экрана меня широким потоком окутывала аура доброжелательности, во взгляде не сквозило фальши, лишь любопытство учёного и ум светились в синих глазах. Спать тоже не хочется, так отчего бы и не проветриться, если так просят.