Полнолуние

Может быть, надо отследить тех, кто переехал сюда последние три-четыре года?

– А может быть, это подрос кто-то из одноклассников этих девиц, – подхватил Зубарев, – а может быть, этот маньяк сорок лет терпел, а на сорок первом не выдержал. Может быть что угодно. И кто угодно. Вон, смотри, наш участковый как притих. А что, если это он порешил обеих? А теперь сидит, слушает, как мы расследование вести будем.

– Нет, я понимаю, у тебя во рту пропеллер, но это уже перебор! – возмутился Колычев.

– Да ладно, Григорич, – хлопнул его по плечу оперативник, – это же я к слову, чтоб молодежь понимала – нельзя на какой-то одной версии замыкаться.

Сперва надо во все стороны посмотреть, башкой покрутить.

– Это хорошо, Вадим, что ты это понимаешь, – Лунин вновь, на этот раз более спокойно, поднялся из-за стола, – пока все. Завтра, если будут какие-то новости, сразу звоните, – он положил на стол несколько визиток, – если нет, то собираемся здесь в девять.

Когда оба лейтенанта, а вслед за ними и участковый ушли, Зубарев подошел к окну, за которым сквозь серые вечерние сумерки на землю медленно спускались с неба белые пушистые хлопья.

– А мою версию, насчет Кноля, ты, значит, игнорируешь. – В голосе его звучала обида.

– Это ты как определил? – Илья удивленно взглянул на стоявшего к нему спиной Вадима.

– Что тут определять? – Зубарев наконец отвернулся от окна и недовольно взглянул на Лунина. – Задания господин начальник всем раздал. Что-то фамилии Кноля я там не услышал.

– Фамилию Кноля, – улыбнулся Лунин, – господин начальник оставил самому себе, причем дважды.

Хочу с утра побеседовать с Олегом, ну а потом еще раз пообщаюсь с Аркадием Викторовичем. Тебя устраивает?

– А это я тебе скажу по результатам твоего общения, – ухмыльнулся Вадим, – доложишь мне потом, чего интересного тебе поведают.

– Непременно, – пообещал Илья. – Я вот думаю, может быть такой вариант, что исчезновение девочки связано с работой Кноля. Что скажешь?

– Ну а что, идея хорошая, – одобрил Вадим.

 – Должность у полковника скользкая. Возможностей много, а запретов еще больше, но поскольку мужик он тертый, наверняка в какие-нибудь дебри забраться успел. Но тогда получается, его шантажируют?

– Может быть, – пожал плечам Илья, – а может быть, еще нет. Ждут, когда он дойдет до нужной кондиции. Мне, правда, не очень понятно, чего от него можно такого требовать, чтобы ради этого похищать ребенка. Освободить раньше времени он все равно никого не может.