Прайм-тайм

– Без проблем. – Решение принято. – Уолт, мы закончили.

Погасив свет, Уолт принимается сворачивать кабель и раскручивать штатив. Ему все равно, что там у нас за разговоры с Мэлани, – важно только то, что через десять минут мы сваливаем отсюда. Ему надо будет только высадить меня у телестанции, и можно снова отправляться тушить пожары.[8 - В США более семидесяти процентов пожарных составляют добровольцы, для которых тушение пожаров и другие срочные поручения службы спасения являются хобби.] Ловлю себя на том, что завидую Уолту.

У него-то график с девяти до пяти плюс переработки. А вот если я упущу сюжет – ну, тогда костяшки домино посыпятся друг за другом. На меня.

– Почему вы не ответили на имейл моего мужа? – спрашивает Мэлани. Вроде бы она не сердится. Скорее… разбита. – Он отправил его вам за день до того, как исчез.

Тут мой мозг резко тормозит, и мысли разбиваются, сталкиваясь друг с другом.

– Почему я не… ответила… на что? Ваш муж отправлял мне имейл? – Укол совести пронзает меня насквозь, а столбик шкалы «тревога» взлетает до красной отметки.

Я что, проворонила письмо? – Не припомню, чтобы мне что-то приходило, – отпираюсь я, стараясь звучать убедительно. Уж мне-то отлично известно, что черная дыра моего безразмерного почтового ящика вполне могла засосать письмо и отправить его в небытие. Или это наша система вновь полетела и сожрала послание. – Вы уверены?..

– Уверена, Чарли, на все сто. Вообще-то я подумала, что вы затем и пришли ко мне сегодня. Чтобы поговорить об этом.

Я в замешательстве. Сбита с толку. Брэдли Форман умер. А его жена считает, что я проигнорировала его письмо.

Пытаюсь нащупать почву под ногами, но это оказывается непросто, потому как вместо логики во мне включается сочувствие. Ведь я могу просто поблагодарить Мэлани Форман за интервью, попрощаться, уйти и больше никогда не видеть ее. Так мне и следует поступить. Телевизионная журналистика – это как служба в спецназе. Зашел на точку, выполнил задание, покинул точку. Проявишь лишний интерес к жизни жертвы – непременно попадешь в переделку.

Как я уже упоминала, такая обезличенность меня вполне устраивает.

Но почему-то мне жалко эту новоиспеченную вдову. Она решила посвятить себя дому, заботе о муже, возможно, хотела завести детей. Радовалась тому, что сделала верный выбор. А теперь весь мир для нее рухнул. И она оказалась одна в свои тридцать с небольшим. Знаем, плавали.

У меня-то, по крайней мере, есть работа. А у нее не осталось ничего.