Записки Хендрика Груна из амстердамской богадельни

Еще не упало ни единой снежинки, но вчера я уже видел на улице первого старика в шерстяных носках поверх ботинок. Чтобы не поскользнуться.

вторник 15 января

Выпал снег, первый в этом году. Это означает, что никто не высовывает носа за дверь и все делают запасы. В нашем магазинчике внизу не купишь ни печенья, ни шоколадки. Прямо как в военное время. К счастью для современной молодежи, мы – последние, кто пережил войну, и скоро избавим ее от вечных стариковских историй о супе из тюльпановых луковиц и о семичасовой беготне в поисках пучка моркови.

Всего скончались семь рыбок. Вчера вызывали полицию. Два юных сотрудника понятия не имели, что им делать. Ничего похожего на успешное расследование, как его показывают по телевизору. Сначала они со всех сторон осмотрели аквариум. Как будто прикидывали, нельзя ли оживить рыбок.

– Да, сдохли, – сказал один.

– Вероятно, объелись печенья, – сказал другой.

Директриса распорядилась оставить дохлых рыб в аквариуме – в качестве улик. Возможно, она ожидала патологоанатома.

Не берусь судить. Во всяком случае, полицейские предпочли поскорее смыться. Директриса, повысив тон, потребовала углубить расследование, но молоденький полицейский сказал, что для этого требуется подать заявление.

– А нельзя ли приступить немедленно?

Никак нет, только по заявлению. Надо принести его в участок или послать по интернету.

– Но что тогда будет с трупами?

Полицейский предложил выбросить их в мусорный бак. Только не оставлять их там надолго.

Или спустить в унитаз. Всего наилучшего.

И господа полицейские с поклоном удалились, а госпожа Стелваген так и осталась стоять с открытым ртом. В полном шоке.

– Возмутительно! Возмутительно. Так не ведут себя с гражданами!

Приятно было слушать, как она бесится. К счастью, ее власть не простирается за стены этого дома.

среда 16 января

Заходил Эверт. Чтобы не торчать в гостиной, мы прогулялись по снегу: пять минут бредем, пять минут отдыхаем. Становится неизбежным выбор иного способа передвижения.

Имеются три соблазнительные возможности: ходунки, трехколесный скутмобиль или мотоколяска “Canta LX”.

На прошлой неделе здесь, на углу у школы, рядом с маленькой “кантой”, торчал паренек лет шестнадцати-семнадцати. На этой красной, как помидор, машинке он развозил по домам школьные ранцы хорошеньких одноклассниц. (Сами девушки ехали следом на велосипедах.) “Канту” он шутки ради не совсем легально позаимствовал у своей бабушки.