Ночные тени

Не успел пассажир покинуть салон автомобиля, как «Камри» заморгала левым поворотником, отъезжая от тротуара.

– Стой! Погоди! – пассажир бросился обратно к машине. – А вещи? Вещи мои где будут?

– Шоссейная, девятнадцать, – рассмеялся водитель и до упора вдавил в пол педаль газа, вклиниваясь в проносящийся мимо железный поток.

Юморист. Попался б ты мне в руки в другой обстановке, я бороденку твою выщипал бы. Не спеша, по волосиночке. Чтоб у тебя время было прочувствовать. Но бороденки этой, как и вещей, я так понимаю, не видать мне больше.

– Спустишься в переход, выйдешь на другой стороне и сядешь в такси с наклейкой.

Невысокая фигура проскользнула мимо и тут же растворилась в толпе, только что вывалившихся из автобуса пассажиров.

Переход. Можно и в переход. Надеюсь, хотя бы в переходе раздеваться не надо будет. Интересно, а зачем они этот стриптиз в такси организовали? Смотрели, нет ли на мне микрофонов? Скорее всего… Так, где тут у нас такси? Да еще с наклейкой.

Несколько мгновений он стоял неподвижно, затем бросился к одному из застывших у тротуара автомобилей. В небольшом белоснежном кругляше с трудом умещалась надпись, выполненная красными печатными буквами: «Шоссейная, 19».

На этот раз водитель оказался ярко выраженным славянином. Русоволосым, круглолицым, хмурым и неразговорчивым. Он молча вел машину, иногда похлопывая по рулю в такт звучащей из колонок мелодии.

– Сядь за мной и приготовься выйти через левую дверь.

Выйти? На третьем кольце? А что потом они прикажут сделать, прыгнуть с эстакады?

Впервые за весь день в голове появилась мысль о том, что, может быть, ему и не стоило лезть во всю эту историю. Вот, действительно, зачем? Ведь и так в принципе все неплохо. Можно даже сказать, временами весело. А главное, папа не жмется, без особых уговоров все это веселье спонсирует.

Машина резко затормозила.

– Быстро выходи, перебирайся через отбойник! – новая команда прервала его размышления.

– И куда я там денусь?

– Выходи, – в голосе водителя послышалась раздражение, – иначе…

Ничего не оставалось, кроме как подчиниться.

– Я понял, понял, – буркнул он напоследок водителю, – иначе Шоссейная, девятнадцать.

Ответа не последовало.