Марионетка

А ведь можно сделать яхту лучше или придумать новый телефон, новый автомобиль, новое то, у чего сегодня даже нет названия. Понимаете, Максим, так создаются не просто вещи, так создается будущее. Будущему противопоказаны люди в форме. – Шлеменко вновь презрительно фыркнул и неожиданно сменил тему: – Вы будете рыбу или мясо? В пользу рыбы могу сказать, что ее поймали только сегодня, в пользу мяса лишь то, что оно великолепно.

– Я бы выбрал мясо, оно лучше сочетается с коньяком.

Яхта совершила поворот, и багровый диск солнца показался над горизонтом, там, где холодное северное море сливалось в единое целое с таким же холодным северным небом.

– Закат, коньяк, мясо – да мы просто два эстетствующих гурмана, – рассмеялся Шлеменко и, очередным щелчком подозвав к себе незаметного молодого человека, отдал ему короткие распоряжения на английском. – Вы, кстати, едите свинину? – уточнил он у Подгорного и, получив утвердительный ответ, одобрительно заметил: – Это хорошо, не люблю людей с предрассудками.

Молодой человек, получив инструкции, молча кивнул и, неслышно ступая, удалился. Шлеменко ткнул пальцем ему вослед.

– Бао, вьетнамец, уже лет восемь у меня работает. Здесь, кстати, на «Мёбиусе», почти вся команда – вьетнамцы.

– Почему именно они? – удивился Подгорный.

– Очень трудолюбивый народ, скажу я вам, но, в отличие от большинства других азиатов, у них нет двойного дна. Говорят, что азиаты боятся потерять лицо, фигня все это, – на щеках Шлеменко сквозь золотистый загар проступил румянец, – у них всегда выгода на первом месте, а обмануть белого человека вообще никогда не было зазорно.

Поверьте мне, я с азиатами много работаю. Вот у японцев были самураи, кодекс чести и все такое. А у этих никаких тебе кодексов, никаких сословий, но вся страна, как самураи. Назад не отступят. Поэтому американцы и обломали зубы во Вьетнаме. Уникальный народ!

– Но до яхты меня сопровождали не вьетнамцы.

– Это все европейская команда Леона, – кивнул Шлеменко.

 – Леон, кстати, единственный, кто, кроме меня, здесь говорит по-русски.

– Удобно, меньше лишних ушей, – согласился Макс.

– Вот именно, – кивнул Шлеменко, – я, знаете ли, стараюсь без особой нужды не общаться с соотечественниками.

– Почему же такая нелюбовь?

– С ними не получается вести дела с взаимной выгодой. С тех пор как я перестал жить в России, я несколько раз пробовал делать совместные проекты с, так сказать, соотечественниками.