Ты меня (не) спасешь

Она дала слово, что не станет лезть к нам и примет любое моё решение, как пострадавшей стороны, я же, в свою очередь, пообещала держать её в курсе.

– Я хоть и была против этой затеи с ЭКО, но всё же, Зоя, дети уже есть. Несправедливо не дать им шанса родиться, – вкрадчиво закончила разговор свекровь, чем зародила сомнение в мою мятущуюся душу.

Но стоило остаться наедине со своими прежними мыслями, как я поспешила записать в дневник:

«Несправедливо считать, что бесплодная обманутая жена никуда не денется.

Дети должны расти в любви, а не служить напоминанием об их отце!!!»

***

Ник позвонил с самого утра, часов в восемь, когда после бессонной ночи, проведённой в думах за бесконечными чашками чая и кофе, я ещё находилась в постели.

Вибрация телефона, лежащего в изголовье кровати, отдавалась болью в висках. Я мельком взглянула на экран и взяла трубку:

– Я ещё сплю, – недовольно ответила я на приветствие мужа.

– Зато я не спал всю ночь, – тут же парировал он, но смягчился, будто вспомнил, при каких обстоятельствах мы расстались.

 – Зоя, знаю, ты не поверишь, но мне стыдно и больно от собственного поступка. Свинства, так сказать.

– Нет, это не свинство, Ник. Это подлость. Мало того, что ты неоднократно изменял мне с этой Полиной, так ещё и притащил к нам домой, на нашу кровать. Я даже не могу найти подходящих слов, чтобы описать твой поступок!

Я уже встала с дивана, на котором провела ночь. Кровать, где предавались любовным утехам Ник и Полина, выброшу.

Или пусть муж забирает её себе!

– Это был один раз. – сразу вставил почти новый бывший, и по его тону я догадалась, что попала в яблочко.

«Ничего подобного», – с горечью подумала я.

– Я знаю точно, поверь. Мне уже доложили.

На самом деле, это была провокация, наживка, которую с радостью заглотил мой благоверный.

– Это тебе та старая карга сказала!– начал было возмущаться он, но я лишь усмехнулась:

– Неважно, Ник. Я подаю на развод. Квартира куплена на те деньги.

что я выручила от продажи наследства, так что приезжай и забирай оставшиеся вещи. Только давай обойдёмся без сцен!

Я говорила отрывисто, максимально коротко, рубила фразы сплеча, словно с каждым словом проходила определённый рубеж. Заграждение, отсекающее меня от мужа, и это было чертовски больно, как будто брак – нечто живое, и я сейчас добиваю этого раненого зверя.

– Криопереноса не будет!– добавила я в тишину на том конце трубки.