Игроки

– А куда спешить? Если ты точно знаешь, что после смерти всю жизнь будет именно так: цветы, грядки с клубникой, хоровое пение по выходным, то можешь несколько лет уделить какому-то разнообразию.

– Ну да, потом будет что вспомнить, – вздохнула Магда.

– Ты что? – Алекс удивленно взглянул на собеседницу, – совсем всё забыла? Тебе это тыщу лет назад рассказывали. Благодать, она потому и Благодать, что те, кто попал туда ничего не помнят.

– Вообще ничего?

– Вообще. Ни детей, ни родителей, ни первый секс, ни последний.

– Они ничего как бы и не теряли, выходит.

– Вот именно, – Алекс кивнул, – понимаешь, в чем фишка? Нет ни тоски, ни воспоминаний. А те, кто в другое место попал, у тех наоборот, у них память обостряется. Они там такое вдруг вспоминают, что уже много лет как забыли, про то думать начинают, чего в их жизни почти и не было, точнее они думали, что не было, а оно когда-то давно было, но потом из памяти стерлось.

– Это что ж такое, например? Мне кажется, я все про себя всегда помнила, особенно самое хорошее.

– Да ладно, – Алекс пренебрежительно махнул рукой, – самое хорошее никто не помнит. Вообще никто.

– Может быть ты мне тогда подскажешь, что это? – попросила Магда.

– Оно тебе надо? – Алекс скептично взглянул на утвердительно тряхнувшую головой Магду. – Ладно, закрой глаза, расслабься, веселые картинки показывать буду.

Стиснув фужер с недопитым шампанским обеими руками, Магда откинулась на спинку дивана и зажмурилась.

– Да ты расслабься, – ласково попросил Алекс, – что вы все такие зажатые? Никто толком расслабиться не умеет.

Магда почувствовала легкое головокружение и сильнее вжалась в спинку дивана. Она хотела было открыть глаза и сказать Алексу, что передумала, но с удивлением поняла, что веки не открываются. Магда не успела толком испугаться, когда из темноты начали появляться становящиеся все более четкими образы.

– Вот ты открыла глаза, но все равно ничего толком не видишь, потому что зрение еще не конца сформировалось. Ты ничего не можешь понять и кричишь, а потом с трудом, сквозь свой громкий плач слышишь чей-то голос. Это голос женщины, она зовет тебя по имени.