Архив Тирха. Коготь Кулуфины. Том 2

– Это амулет? – поинтересовалась Ашри, разглядывая побрякушку и пытаясь оценить её в «драконах». – Золото?

– Ага, самое настоящее золото, – Клыкарь поймал отблеск тусклой лампы на вещице и постучал когтём по невнятному узору. – Вот только – золото дураков!

– Это ты про нас или про бывших владельцев? – усмехнулась Ашри.

– Это я про саму эту штуку. Она сделана из цавия – золота дураков. – Грав взвесил трофей на ладони. – Тяжелее, чем истинное, и дешевле в три кварты раз. Но эти пусторогие не знали, что это, а я знаю.

По лицу Клыкаря расплылась довольная улыбка. Ашри же скривилась, прикинув, что дураки в этой истории все.

– Обязательно расскажешь, но сначала я тебя зашью.

Грав неохотно смирился, вертя в руках трофей и попивая из бутылки вонючее пойло, которое уже не казалось таким уж и мерзким. Ашри выдохнула и сделала первый стежок.

– Знаешь, – начала она рассказ, чтобы успокоить скорее себя, чем пациента. – У меня на родине есть легенда, что когда-то всем пришлось изрядно постараться и пришить душу к себе, чтобы Чёрная Птица вновь её не унесла в другой мир.

Ашри вздрогнула и чуть не выронила иглу, впервые за долгие годы, произнеся это имя вслух. Но сделав ещё стежок, продолжила:

– Это ночной кошмар всех детей. Ведь она сначала выклёвывает воспоминания, так что ты забываешь всё и всех, кого любишь, а потом уносит душу.

– А ей эти души зачем были? – поинтересовался Клыкарь, морщась.

– Она ими питалась. Каждое украденное воспоминание прорастало новым пером, и крылья её становились всё шире. По замыслу однажды их должно было хватить, чтобы обнять весь мир и навсегда лишить его солнца.

– Занятно, – задумчиво произнёс Клыкарь. – Пожирающая память, значит.

Хоть имя монстра вновь царапнуло её безотчётным детским страхом, Ашри воодушевилась интересом к её рассказу и отсутствием критики:

– В итоге, как только местный герой нашёл подходящую нить и иглу, все кинулись пришивать душу, которую до этого просто носили за спиной, как плащ.

Ашри сделала паузу, готовясь парировать колкость приятеля или сравнение её с этими дурнями из сказки, но Грав молчал – то ли слушал внимательно, то ли погрузился в какие-то свои мысли.