Робби

Интересно, до какого возраста его подкалывали? А может, и не подкалывали. С его комплекцией это было бы опасно для жизни шутника.

Они так и продолжали стоять, как два истукана, пялясь друг на друга, однако Роберт быстро нашёлся и отодвинул второй стул, как бы предлагая Элизабет присесть. Она молча подчинилась, не зная, как реагировать. Впервые в жизни для неё отодвигали стул. Затем мощная ладонь отобрала куртку и повесила на спинку стула.

– Ты будешь чай или кофе? – прозвучал над ней баритон.

Лиз посмотрела вверх, встретившись взглядом с синими глазами.

– Кофе. Эспрессо. Двойной. Если не трудно. Пожалуйста.

Роберт снова ухмыльнулся и отправился к стойке. Она, наверное, снова выглядела полной дурой. Всё шло не совсем так, как Лиззи предполагала. Она думала, что уверенной походкой зайдёт в кафе, непринуждённо извинится за выходку мамы, пошутит немного и уйдёт. Вместо этого она, смущённая и неуверенная в себе, сидела, зажимала ладони между коленей и ждала, когда парень-канадский-лесоруб принесет ей кофе.

Роберт снова появился рядом, легко пригнулся, опустил на стол два кофе и сел на стул напротив.

– Послушай, – сразу же начала Лиз. – Я хотела извиниться за маму. Это она написала те сообщения… Ну, то есть первые четыре.

Коричневые брови в который уже раз взлетели на лоб.

– Да, – продолжила Лиззи, нервно почесав кожу за ухом. – Сама я так не поступила бы.

Роберт разломал сахарный пакетик над своим американо.

– Какой «тот раз»?

Он что, уже не помнит, как подвозил её? Нет, помнит. Сам ведь назвал Ягодкой.

– Ну… тогда, в машине. Если я вдруг вела себя как-то не очень…

– Перестань, – отмахнулся парень. – Ты вела себя как монашка. За такое не извиняются.

Лиз почувствовала, как щёки начали гореть. Монашки ведь ведут себя хорошо? Это не было упрёком? Она потупилась, притянула к себе эспрессо и с преувеличенным интересом вгляделась в его черноту.

– Это странно, – продолжил Роберт, размешивая сахар. – Мне сказали, что девушка, то есть ты, работает в какой-то фирме, офисе, то ли в бизнесе, то ли в юриспруденции… не помню. Зато помню твой рюкзак размером с тебя.

Вот чёрт. Её маленькая ложь начинает приобретать масштабы города.

– Я правда фотограф, – Элизабет тоже разломала сахарный пакетик, боясь поднять взгляд на собеседника.