Робби

Мы пойдём в машину, сделаем вид, что не парковались, а просто на секунду заглохли.

Она не ждала ответа. Обойдя Маргарет, Сара вышла из квартирки и исчезла на тёмной лестнице. Сестра продолжала стоять в дверях, на её лице застыло скептическое выражение.

– Ты попала, Лиз. Ты еще даже не знаешь, как сильно попала.

– Ты мне не скажешь, что случилось? – вздёрнула одну бровь Элизабет.

– Если я скажу, она меня убьёт.

Ну и как это всё понимать?

***

– Возьми еще эти, – Сара втиснулась в примерочную кабинку с двумя вешалками.

На вешалках болтались якобы шёлковые платьица в пастельных тонах, на тонких бретельках, с кружевной оторочкой на декольте. Еще несколько лет назад такая одежда называлась ночной сорочкой, но, видимо, что-то в этом мире кардинально изменилось. Элизабет прикрылась своим вязаным свитером и закатила глаза.

– Мам, в такой одежде нормальные люди ложатся спать.

– Не говори ерунды, – шикнула Сара. – Очень симпатичные. Выбирай: кремовое или сиреневое?

– Можно я оденусь, и мы пойдём?

– Нельзя.

Ты у меня симпатичная девочка, а одеваешься как бомж.

– Я нормально одеваюсь! – возмутилась Лиззи. – А ботинки вообще новые!

– У тебя нет ни одного хорошего платья. Что ты будешь делать, если молодой человек пригласит тебя, скажем, в кино?

– Какое счастье, что у меня нет молодого человека.

За оставшееся время до закрытия «Галерей» Сара провернула немыслимый забег по магазинам масс-маркета. Теперь Марго в торговом зале караулила несколько бумажных пакетов с разными логотипами, но ни в одном из них не было вещей для Элизабет.

Она отмахивалась от всего. А мать закусила удила и не собиралась отступать. Её план всё еще был не ясен, но она шустро заталкивала Лиз в примерочную кабинку, едва переступив порог очередного брендового торгового объекта. Всё это напоминало погоню. Поесть Лиззи так и не дали.

– Надевай платье, – приказала мама, не предпринимая попыток выйти из примерочной.

Элизабет вздохнула и посмотрела в потолок. Очень красноречиво.

Но Сара, конечно, проигнорировала. Лиззи отшвырнула на табуретку свой свитер, сдёрнула с вешалки одну из «ночных сорочек» и, старясь не ударить мать локтями, влезла в тонкий шёлк. Попрыгала на месте, чтобы платье заструилось по телу.

– Ну? – раскинула руки Лиз.

Мама нахмурилась.

– Сними джинсы, я так ничего не понимаю.

– Боже, что тут понимать? Сорочка она и с джинсами сорочка!

– Снимай.

Еще один вздох, еще одно закатывание глаз.