Невидимой нитью

У него так же легко не получится при всём желании.

– Можете лечь на ковёр, – продолжил Томас, отступая в сторону и снова начиная рассматривать экранчик на фотоаппарате. – Кстати! – вдруг встрепенулся он. Тут же развернулся и подбежал к заваленному столу. Выпустил фотоаппарат из рук и начал ковыряться в большой вещевой сумке. – Где же оно было… Чёрт, неужели выкинул…

Хью невзначай взглянул на девушку. Она откинулась на спинку дивана, прочесала пальцами волосы, растрепав их чуть больше, чем было. Натуральный беспорядок, естественный… Будто так и надо.

Будто они с ней действительно только что встали с кровати. Жаль, это не так.

– А вот! – воскликнул Томми: в тонких пальцах оказалась зажата ветка какого-то куста с фиолетовыми цветами. – Лаванда! Прихватил в цветочном по пути сюда. Знал, что понадобится.

– Она живая? – прозвучал недоуменный голос Майи.

– Конечно. Будешь пахнуть Провансом, детка, – Томми шагнул по комнате, приблизился к дивану. Рука с лавандой опустилась к Хью. – На. Будешь её щекотать, а она будет хохотать и лезть целоваться.

Если бы. Майя не полезет целоваться. В этом она выгодно отличается от Джуд.

К счастью и к несчастью одновременно.

Хью отобрал ветку. Её тонкий пряный запах тут же заклубился в воздухе.

Майя глубоко втянула носом воздух. Действительно, лаванда. Живая, не пластиковая. Её стойким запахом пропитается всё: кожа, одежда, волосы…

Мартин выгонит её из дома за лаванду. Или, по крайней мере, заставит отмокать в ванной и перебивать запах химическими ароматизаторами.

У него какой-то анти-фетиш, связанный с лавандой, и это выяснилось на третьей неделе знакомства, когда Майя пошла на свидание после душа с лавандовым мылом. Весь ужин Мартин просидел с недовольным лицом, потом с открытыми окнами машины отвёз Майю домой, отказался зайти на кофе и вместо поцелуя просто быстро чмокнул в щеку. Позже он написал сообщение: «Прости, ненавижу лаванду».

С тех пор любимое мыло покоилось на дне ящика в ванной, завёрнутое в два полиэтиленовых пакета.

Чтобы не фонило.

Майя моргнула, освобождаясь от наваждения. Посмотрела на ароматную ветку в крупной мужской руке: Хью покрутил её, сорвал один, самый маленький, листик, и растёр его между подушечками пальцев. Поднёс к носу и глубоко вдохнул.

– Круто, – проговорил он на выдохе. – Никогда не слышал, как она пахнет, – мощное тело развернулось к дивану, болотисто-зеленые глаза с улыбкой посмотрели на Майю. – Тебе пойдет.

Чёрт… Он прав.