Невидимой нитью

Заскользили вверх, задели край коротких шортов и проследовали на талию. Обхватили её почти целиком. Мужчина заметно вдохнул. Глубоко, тяжело. Кадык на мощном горле дёрнулся вниз и вверх… И тут же вокруг их композиции раздались мягкие, невесомые шаги. Звук спускаемого затвора фотоаппарата зарядил очередью.

– Что дальше? – выдохнул Хью.

Его зрачки расширились, почти полностью закрывая собой радужку. Однако с такого расстояния стало видно, что эта самая радужка не тёмная, как казалось, а зелёная. Болотисто-зеленая.

Майя выгнулась навстречу крепкому торсу. Махнула головой, уткнулась лоб в лоб, и её растрёпанные каштановые волосы завесили собой другие каштановые, на несколько тонов темнее.

– Не знаю, – пробормотала она рядом с колючей щетиной. – Можем посидеть так немного.

Снова зарядила очередь щелчков, хоть немного разрушая и разряжая момент. Томми ответственно решил не упустить ни одного момента… В эту секунду джинсы под Майей дёрнулись в районе расстёгнутой ширинки.

О господи боже.

– Прости, – пробормотал Хью, и его пальцы сильнее впились в её оголённую талию. – Это не я.

Конечно, это не он. Ему сейчас, наверное, еще сложнее, чем ей.

– Всё нормально, – она оторвала руку от напряженной шеи, провела пальцем по шраму на брови. – Я понимаю.

Фотоаппарат застрекотал. Скоро этот звук станет настолько привычным, что сознание перестанет его воспринимать. И ситуация станет совсем интимной.

Горячая рука на талии Майи поднялась выше, пальцы почти невесомо прошли по позвоночнику к шее. Нежно, как перо или цветок. Она чуть заметно вздрогнула и задержала воздух в лёгких. Такие сильные руки не должны уметь так нежно касаться… Хью, который не отрывал взгляд от её лица, изломил губы в ухмылке. Если со стороны дрожь заметной и не была, то его пальцы точно всё почувствовали.

– Так, стоп! – прозвучал неприятный фальцет. Момент разрушен.

Твою же мать…

– Что? – она резко отстранилась от мужского торса, по инерции уселась на колени в джинсах.

Томми покрутил пальцем, указывая в район её груди.

– Топ здесь лишний.

– Ты это понял за две минуты съемки?

– Я профи, – Том скептически выгнул брови. – И я говорю, что тебе надо снять топ. Ничего личного. Женская грудь меня интересует только как арт-объект.