Хотеть касаться

– В каком смысле?

Мог бы с самого начала быть более вежливым и уточнить, туда ли позвонил. Англичане ведь такие вежливые!

– Вы ошиблись номером, мужчина.

Чайник в кухне перестал шуметь, где-то неподалёку послышались тяжелые медвежьи шаги.

– Как? Это же номер клиентской службы «Арес-Дизайн»? – теперь уже недоуменно заговорил незнакомец.

Наконец-то. Первый нормальный вопрос.

– Нет, это мой личный номер, – Айда посмотрела на дверной проём: в нём материализовался Люк с двумя чашками в руках.

– А вы кто? – не сдавался мужчина.

– А не ваше дело, – она сурово уставилась на посуду. – Всего доброго, сверьте номера.

И, не дожидаясь ответа, оборвала вызов и отшвырнула телефон на стол.

– Я сказала тащить ковёр. У тебя проблемы со слухом, Люси?

Парень, однако, даже не поморщился.

– Ты тиран, – он спокойно прошёл к столу и осторожно опустил на него обе чашки. – Красивые бабы все такие?

– А тебе доставались только некрасивые? – Айда опустила взгляд: чай и кофе с молоком.

– Не такие красивые, как ты, – Люк сверкнул обаятельной улыбкой.

Губы дрогнули, но Айда подавила ответную ухмылку.

– Прогиб не засчитан, – она мотнула головой в сторону двери. – Иди.

– Ты нашла себе пару на свадьбу подружки? – вместо того чтобы послушаться, он взял свой напиток и сделал глоток.

Зря она ему проболталась.

– Нет, – Айда поджала губы и потянулась к чашке.

– Будешь сидеть за столиком для одиночек…

– Заткнись.

– Тосковать… – проникновенно протянул он.

Говнюк.

– Минус двадцать фунтов, – она ехидно хмыкнула.

Но Люк только скопировал её же ухмылку и испытующе прищурился. В какой момент его перестали пугать штрафы? Айда не отвернулась, выдержала взгляд, но в комнате повисла пауза. Она и правда идёт на свадьбу через неделю. Одна из многочисленных псевдоподруг – Кристина – выходит замуж и заявила, что все гости без пары будут сидеть за отдельным столиком для неудачников.

Крис всегда была немного с прибабахом, этого не отнять.

Люк отставил чашку и оперся ладонью на стол.

– Я всё еще свободен в следующие выходные, – снова заговорил он.

Ну конечно. Нашёл выход. Айда закатила глаза.

– Не хочу, чтобы меня посадили за совращение малолеток.

– Мне двадцать два, – он обиженно насупился.

Вот именно. Двадцать два.