Буря внутри

– Пап, а ты знаешь, чем Сэм занимается, когда… ай! – взвыл он. – Что это?

На лице Герцога не дрогнул ни мускул.

– Я думаю, это мисс Макферсон наступила тебе на ногу, – заметил он, беря в руки вилку.

Он забавлялся всей этой сценой и уже не единожды поздравил себя с выбором экономки. Готовила она прекрасно, но главное, что с миссис Кларидж было и вполовину не так интересно, как с Сэмэр Макферсон. Экономка снова отвернулась к рабочей поверхности, спина её напряглась. Рет решил не спускать на тормозах эту тему так, как поступил с предыдущей.

– Так что ты говорил, Трой?

Мальчик заметно воодушевился. Сейчас он скажет что-то очень скандальное, по его собственному мнению. Гаррет прекрасно знал повадки своего сына. Трой перегнулся через стол и затараторил громким шепотом:

– Сэм иногда прогуливает работу. Она убегает к памятнику Черчиллю и гуляет по городу с туристами.

В следующий момент прямо перед носом мальчика с грохотом поставили корзинку с ароматными чесночными булочками.

– Я знаю, – тихо ответил он сыну.

Она сидела на своей кровати и отсутствующим взглядом смотрела куда-то перед собой. Рядом на полу лежал раскрытый пустой чемодан. Сэм старалась, очень старалась всё делать как надо, но, видимо, снова прокололась.

У неё не было повода чувствовать свою вину. Теоретически она не увиливала от работы, квартира сияла чистотой, одежда содержалась в порядке, и в холодильнике всегда была еда. Так что у Уиндэма не имелось повода для её увольнения. Но, как сказал тот охранник из клуба, когда она приходила на собеседование: «Герцог не принимает жалких оправданий». Поэтому Сэмэр сидела и ждала, когда же отроется дверь, и её попросят убраться. Мозг лихорадочно работал, но что будет делать дальше, она не представляла.

В дверь постучали, Сэм вздрогнула. Она не ответила, но всё равно раздался тихий скрип.

– Прости, – послышался детский голос за спиной. – Папа сказал, что я поступил неправильно, и велел извиниться.

Сэм медленно обернулась. Она не верила своим ушам, но виду не подала.

– Извиняйся, только если ты сам этого хочешь.

Трой переступил с ноги на ногу.

– Я хочу, – грустно сказал он.