Комната с розовыми обоями

Светлые, почти льняные, волосы аккуратными волнами спускаются до самого пояса, наверное тяжело было за такими ухаживать, простое платьице с узором из ромашек, поверх светлая шерстяная кофтенка, погода хоть и солнечная, но все-таки осень.

Именно такой она приходила тогда ко мне каждую ночь. Я ложился после длинного, наполненного обычной рутиной рабочего дня, гасил свет и чувствовал, как она стоит в изножье кровати и смотрит своими мертвыми глазами. В искаженном сплетении сумрака комнаты с уличным освещением я угадывал ее неясную тень, которая с каждым ударом моего сердца проступала все четче и яснее.

Глядя на нее, я ощущал глубокую грусть и печаль, как-будто упустил нечто важное. Это изматывало. Я не мог спать черными ночами и единственное, что помогало так это виски.

Именно тогда я решил жениться, иначе просто бы спился, не особо выбирая себе спутницу жизни, практически на первой встречной. Моей избранницей стала валлийка Шона Эвандс, яркая девушка, темноволосая, голубоглазая, под стать мне высокая, с кучей родственников – всевозможных тетушек и дядюшек, к которым мы каждые выходные делали визиты вежливости.

У меня, единственного ребенка в семье, от такого количества приторных улыбок и наигранного участия ехала крыша. Они все говорили между собой на валлийском, а я сидел как идиот и лыбился с умным видом ничего не понимая.

Постепенно моя работа стала отнимать слишком много времени. Я возвращался домой ночью и Шона всегда спрашивала, как прошел мой день, но у меня не было желания с ней говорить и обсуждать что-либо; собираясь утром на работу, старался побыстрее покинуть наше семейное гнездышко.

Моя жена была идеальной женщиной, никогда меня не пилила; я проводил свои свободные вечера в пабе – она принимала все как должное; я изменял ей направо и налево – она знала об этом и молчала; и никогда не говорила мне, что хочет завести ребенка. Пять лет назад мы с ней расстались, мне стало жаль ее, в свои тридцать шесть она еще могла начать жизнь заново, и я собрал свои манатки и ушел.

Я никогда не любил ее, просто в ней была необходимость. Мне нужен был кто-то рядом мрачными бессонными ночами.

Я и Майк спустились по узенькой крутой лестнице в морг. В тесной каморке натянули на себя одноразовые зеленые халаты и бахилы, взяли с собой по медицинской маске.

В прозекторской, залитой неживым ярко белым светом, было жутко холодно, даже в сравнении с ненастным октябрьским утром. Я невольно поёжился, моя легкая парка не спасала от холодрыги.