Комната с розовыми обоями

Если ты сделал кому-то плохо – жди ответа, и он не всегда прямо пропорционален обиде. Даже если слабая старушенция случайно в магазине выставила напоказ свой кошелек с целой вязанкой фунтиков, а эту радостную для себя картину заметил чахлый наркоман, которому срочно нужны были бабосы. В темном переулке он восстановит справедливость, воздав старухе по заслугам.

До больницы, где расположен городской морг, я добрался быстро – благо живу рядом в районе Уитчерч, да и машинка у меня резвая, свой опель я приобрел пару лет назад.

Хотел потешить свое мужское самолюбие. Новая машина – новая жизнь, женщины, которые падут к моим ногам пачками. Глупый самообман стареющего мужика, о бабье я вообще не хотел думать, как-то не тянуло.

Майк ждал меня на парковке. Шел дождь, ветер зло трепал одежду – обычная погодка для октябрьского Кардиффа.

Я ненавижу этот город. Улицы здесь для меня слишком узкие, в легком бризе с залива мне всегда чудится запах тухлой рыбы. После окончания Бристольского университета и полицейской академии мне прочили карьеру в столичной полиции в отделе SCD-1 или на худой конец в SCD-7, но я застрял здесь.

Каждый день говорил себе, вот сегодня возьму и подам прошение о переводе, но день проходил и наступал вечер, все оставалось как есть.

– Рейни ждет нас уже минут двадцать, – такими словами встретил меня Майк. – Я сказал ему, что вас вызвал старший констебль.

– Ладно, сойдет. Ты как – мандражируешь?

Он пожал плечами. Вид у него был не очень, на молодом холеном лице, наверняка он мажется каким-нибудь супер увлажняющим кремом, застыло обреченное выражение человека, который впервые увидел, как машина размазала по асфальту кошку.

Но все-таки я не думаю, что вскрытие толстого лысого мужика оставит такой уж и неизгладимый след в его душе.

Мне в первый раз не так повезло: пришлось смотреть, как патологоанатом истязал тело ребенка. Рейни тогда еще не работал, его место занимал Кит Ричардс. Для меня двадцатичетырехлетнего он был почти стариком в свои пятьдесят шесть лет.

Я до сих пор с содроганием вспоминаю, как он копался, осматривая ее тщательно дюйм за дюймом. Как резал плоть и кромсал секатором хрящи грудины, с каким визгом пила входила в кости черепа.

Ее звали Анна, и ей было всего девять лет. Девочка пропала с детской площадки на территории одного из парков. Подонок увел ее за руку. Их засекла единственная в том месте уличная видеокамера, висевшая над одним из оживленных перекрестков.