Кровавая сделка

Больше впечатлял рост – казалось, он не меньше двух метров, что даже Грачев, будучи и сам не карликом, невольно напрягся. Нечто наконец-то пробасило:

– А я Вас знаю! Вы же коп! Вот это встреча! Какими судьбами занесло сюда?

– Отвали. – Флегматично отвернулся от него Денис, перед которым стояла очередная порция. Не успела его рука взяться за очередной стакан, так его тут же выбили из табуретки на грязный пол.

– Ну уж нет! Поговорим на равных! – руки парня то сжимались в кулак, то разжимались. Костяшки на толстых пальцах показывали, что драться для него – сущий пустяк на постоянной основе.

Грачев оторопело вставал с липкого пола, чувствуя боль в копчике и левом локте. Этого парня он не помнил, от чего задал логичный вопрос:

– Чего тебе от меня надо? Напрашиваешься на ночь в кутузке?

Жёлтые зубы заскрежетали, а глаза стали ещё мельче в прищуре.

– Это чего мне надо? А вот что мне надо! – и тупой носок одного из тяжёлых ботинков прицелился в незащищённый живот едва присевшего Грачева, чья реакция из-за выпитого стала медленной и невпопад.

– Эй, ты что творишь? – донеслось из самых глубин барной стойки, когда умокла на несколько мгновений музыка. – Мало мне было тут полицейских за три дня!

– А как он посмел сунуть сюда свой огромный нос? Из-за чертовых копов мой брат в коме второй год!

– Он сам напросился! – голос бармена становился всё жёстче, от чего у Грачева сквозь боль возникло некое восхищение его храбростью.

– Я не стану извиняться. – Прервал его бугай, но уже со спокойным тоном.

– Тогда я тебя уволю, и тебе нечем будет оплачивать уход за твоим братцем.

Здоровяк, поджав хвост, протянул свою огромную руку Грачеву. Тот не мог встать без посторонней помощи, так как из-за того, что он давно не напивался, координация отказывалась подчиняться ему.

Пьянство Грачева продолжилось. Громила отошёл в сторону, изредка бросая взгляд исподлобья на безутешного полицейского. Тот его не замечал, погружаясь в свою спасительную попойку. Домой Грачев попал только в три часа ночи и на такси. Машину пришлось оставить у бара. В родных стенах его ожидала пустота и зверский холод: в гостиной и на кухне были распахнуты настежь окна.