Кровавая сделка

А вторая – из-за разрыва сердца, хотя если верить медицинской истории, её здоровью мог позавидовать любой. Препаратов, которые могли пагубно воздействовать на жизненно важный орган – также не выявлены. Что стало причиной – осталось тайной за семью замками.

Глава 8

Спустя месяц после загадочного открытия Максим окончательно убедился в том, что каждые три недели у него случается состояние анабиоза. Третий раз после выхода из больницы. С чем связать это состояние – он никак не мог понять.

Пойти к доктору и указать на странности его состояния? Он не видел смысла в этих визитах, так как здоровье не давало о себе знать тревожными звонками.

– Вчера опять произошло какое-то удивительное убийство. Двое застрелили друг друга, причём одновременно. Полиция в замешательстве… Они и те не раскрыли, только и делают, что чешут репу.

Макс вяло слушал новость из уст коллеги. Тот подсел к нему в столовой, куда ходили госслужащие из ближайших учреждений. Всё, что сейчас его волновало – как побороть в себе неконтролируемое. Как раз две недели назад он встретил девушку и начал с ней встречаться. И меньше всего ему хотелось, чтобы она становилась свидетельницей того, чего не надо видеть. Тем более, чего он сам и не знает, как и ещё объяснять это. Лера, кстати, до сих пор убеждена, что над ней жестоко пошутили, в чём никто в обратном не стал уверять.

«Хорошо, что я заметил закономерность. Может, я могу обернуть это в свою пользу…» – начал успокаиваться он, но тут же не прекращающий словесный поток коллеги заставил прислушиваться к нему.

– Это уже четвёртый случай. И самое невероятное: эти убийства происходят почти каждый месяц, не больше и не меньше… – слово «убийства» болтливый сослуживец произнёс со зловещим тоном, чему не мешал даже смачно откусанный кусок сэндвича, прихваченного из дома.

Лоб Максима покрылся мелкой испариной. Он был уверен, что не имеет к ним никакого отношения, но что-то заставляло его нервничать.

– Ого, ты что-то подурнел на глазах. Гляди, в обморок грохнёшься, как барышня в кринолине.

– Прости, мне и в самом деле нехорошо.

Максим тут же покинул столовую, уже наполовину опустевшую. Ноги, став ватными, едва слушались его.