Ииль. Проекция домового 8 порядка

А Сильван тем временем продолжал:

– Воспользуйся своими способностями, оцени свою силу и получишь желаемое – реализацию предназначения. Чего ты ждешь? Здесь тебе никто не поможет.

– Но я почти ничего не умею, – возразил Илль. – Я могу управлять потоком воздуха, моих сил хватает только на то, чтобы сорвать порывом несколько листьев с ветки. В этом все мои способности.

– Ты ошибаешься, Ииль. – покачал рогатой головой леший. – У тебя все есть и даже больше. Только начни.

Ииль растерянно пожал плечами, свесив лохматые ноги с ветки, на которую забрался, чтобы быть на одном уровне с Сильваном.

– Приступай к делу сегодня же, но прежде, – леший приблизил свою вытянутую морду со сверкающими ядовитой зеленью глазами к Иилю, чуть не сбив резким движением его с сучка, – внеси плату. Ты нелегал в моем ведомстве.

– У меня есть разрешение! – сдавленно бросил Ииль, крепко хватаясь за сучок, с которого только что чуть не упал. – Я встречался с Варангером.

– Мне его береста что пение лягушек на поповском пруду – пустой звук.

Ииль недовольно вздохнул, вцепившись в сучок обеими руками с такой силой, что костяшки на его домовых пальцах побелели и выделились сквозь темную шерсть.

– И чего же ты хочешь на этот раз?

– Немного. Отдай мне набор серебряных игл, которыми ты отмечаешь откосы дома, и я обещаю больше не тревожить тебя, если ты начнёшь прямо сейчас призывать хозяина. – равнодушно заявил Сильван, провожая взглядом пронесшуюся мимо сороку, которую он потревожил своим глубинным эхом.

Ииль возмущенно натопорщил уши, а шерсть на его затылке встала дыбом. "Ишь чего захотел?! Набор самозащиты жилища! Никогда!" – думал он, раздраженно спрыгнув с дерева.

– Я не могу тебе его отдать. – раздосадовано отряхивая руки, пробурчал Ииль. – Это мой основной инструмент. Без него я не буду нужен дому, хозяйству, моему человеку. Проси что-то другое.

– Ты вздумал торговаться? – усмехнулся леший, снисходительно покачивая головой.

Ииль нервно ходил по вытоптанной лесной тропе взад-вперед, задумчиво пропуская листья папоротника сквозь пальцы. Ему не нравились эти угрозы, ему не хотелось расставаться с последними артефактами, делающими его тем, кем он был в мире людей – домовым.