Опекун. Опасное влечение

 – Ну, там, машина собьёт насмерть? Или отравишься едой? У тебя же нет наследников, Полечка? Может, завещание напишешь? На всякий случай.

Это было всё равно смешно. Арина слишком тупа, чтобы причинить мне вред, поэтому я не восприняла её слова всерьёз.

– Да ладно тебе! – как можно беззаботнее воскликнула я. – Мне так-то насрать на ваши отношения со Львом. Трахайтесь с кем хотите! Просто не цепляй меня, Арина, и я тебя не буду!

– Вот и прекрасно! – улыбнулась одними губами Трофимова и, прихватив с собой шейкер, вышла из кухни.

А я поспешила проверить, записался ли наш разговор. Я взяла в руки телефон и, убавив громкость, прослушала запись от начала до конца.

Мои губы сами собой растянулись в улыбке! Всё складывалось наилучшим образом. Не так гладко, как хотелось бы, но всё равно неплохо!

9. Полина

Машину, что мне подарили Трофимовы на совершеннолетие, стояла в их гараже чистенькая и с полным баком. Ничего удивительного, учитывая, что у них два водителя. Мне же нравилось водить машину самой.

Спортивная тачка вишнёвого цвета была хороша! Видно, что Лев не на "отвали" покупал. В том, что именно мой опекун, а не его жёнушка, самолично выбирал мне подарок, сомнений не было. Эта жаба тупо пожалела бы денег. Машина далеко не из дешёвых.

Я села в машину и вдохнула запах кожаного салона, с удовольствием потрогала оплётку на руле, опустила козырёк и посмотрелась в зеркало. Кайф! Как же я соскучилась по этой игрушке! Каждый раз, садясь в машину, я думала о том, что есть всё-таки у Льва ко мне какие-то чувства.

Что если бы на его месте был другой мужик? Жену его можно гипотетически не менять, Арина редкая мразота, такую ещё поискать надо… И вот был бы этот мой опекун таким же уродом, как и она. Загнобил бы меня, может быть, изнасиловал, отжал бы папину долю бизнеса… А если бы я упиралась, укокошили бы меня мои воображаемые опекуны давным-давно.

Так что да, есть в Трофимове жирные плюсы.

Я знала, что противоречу сама себе. Трахни он меня тогда на мой день рождения, любила бы я его так же сильно, как и прежде? Уважала бы его за честность и благородство? Конечно же, нет. И в то же время ненавидела его за то же самое.

Может, оттого, что он был неприступным и холодным со мной, разгорелся этот огонёк моей детской влюблённости в огонь уже осознанной любви? Когда чего-то нельзя, этого хочется во много раз сильнее.