Одноклассники

 – Она ведь красивая женщина, пусть хоть немножко повеселится!

Вскоре начался новый танец, и к нашему столику, как птицы на юг, потянулись мужчины. На каждое приглашение я реагировала одинаково:

– Вот мой супруг, – говорила я, указывая на Алексея, – если разрешит, пожалуйста.

Лешка, конечно же, отказывал всем: знал, что я хочу быть только с ним. Мы пошли танцевать. Двигался он великолепно, и, прижавшись к нему всем телом, я чувствовала себя очень уютно в его крепких, но, увы, не всегда надежных объятиях! Так бы и танцевала с ним весь вечер! Видимо, это любовь! Ведь прошло два года, срок, правда, небольшой, но я так и не смогла его забыть.

– А сейчас «белый танец»! Дамы приглашают кавалеров! – торжественно объявили с эстрады.

Надо же, как в старые добрые времена. Не успела я обратиться к Алешке с приглашением, как увидела у столика еще молодую грудастую блондинку подшофе. Надо сказать, она была даже красива: в ней ощущалась такая гиперсексуальность, что это почувствовали не только наши мужчины, но и мы с Ларисой.

– Как же я могу отказать такой девушке, конечно, с удовольствием!

«Ну и ну! Он что, пьян?» – подумала я с ужасом. Человек, который еще ночью клялся мне в любви и верности, сейчас, даже не задумываясь, унизил меня перед своими друзьями! Фима внимательно посмотрел на меня, а Лариса от неловкости не знала, куда деваться.

– Выпьем, – приободрилась я, стараясь не показать виду, что обижена, лишь небольшая хрипотца в голосе выдавала мое истинное состояние.

– Давай, Олечка, – поддержал Ефим.

Он как мужчина опытный понял, что со мной происходит.

– Только, девчонки, я буду водку, – и потянулся к новому графину, который расторопный официант Сережа принес пять минут назад.

– Фима, может, тебе уже достаточно? – робко спросила Лариса.

Ефим даже ухом не повел. Налил стопку, наколол на вилку грибок и, чокнувшись с нами, заключил:

– Вздрогнули! А ты, Ларка, – обратился он к жене, – если опять будет «белый танец», пойди и пригласи какого-нибудь хахаля, да хоть бы того пацана, с которым уже танцевала. Разрешаю, – милостиво добавил он, – а мы спокойно посидим и поговорим, верно, Олечка?

Но я его не слышала.