Мемуары Мойши

За рубежом неспокойно, там много наркоманов, мало ли что с ней может случиться!

Идиот, как будто у нас наркоманов нет! Пришлось целых два часа упрашивать, чтобы подписал документы. Наконец он сдался.

– Приезжай, подпишу!

«Слава богу, «бабки» не потребовал», – перекрестилась я про себя, припомнив героиню фильма режиссёра Петра Тодоровского «Интердевочка» Таню Зайцеву, отец которой взял с нее, брошенной еще в колыбели, заоблачную сумму. В ближайший день я вылетела в Мурманск, где обреталась моя прежняя вторая половина.

Увидев бывшего в зале прилета, подумала: «Какое счастье, что он уже не мой муж!» Андрей держал в руках жалкий букетик, который вручил мне незамедлительно, сдобрив церемонию банальным комплиментом: «Прекрасно выглядишь, дорогая!» Прекрасно, в отличие от тебя. Без лишних слов мы отправились с ним в нотариальную контору. Пока ждали, когда обед в учреждении закончится, поговорили по душам. Андрея очень беспокоило его будущее и он решил прозондировать почву.

– Слушай, а если случится так, что в старости я останусь один и буду лежать больной и без средств к существованию, как смогу найти Эльку в чужой стране и под другой фамилией?

«Никак, – стиснув от негодования кулаки, подумала я про себя, – никогда и нигде ты ее не найдешь», но чтобы вырвать разрешение дала совет:

– А ты, Андрюша, чтобы не оставаться одному, женись и проблем не будет!

Нет, надо же какой подлец! Практически имея к ребенку лишь виртуальное отношение, он уже думал, как разыскать дочь и взгромоздиться на ее хрупкую шею.

Пока мы бегали к секретарю, чтобы напечатать разрешение на вывоз дочери для дальнейшей его заверки нотариусом, в приемной набилась куча народу. Мой самолет вылетал через пару часов, и стало понятно, что, отстояв огромную очередь, на свой рейс я не успею. Поэтому, выйдя на середину приемной, обратилась к сидящим:

– Дорогие мурманчане! Очень прошу вас пропустить меня вперед.

Ни одного возмущённого возгласа в свой адрес я не услышала. Наоборот, на лицах сидящих мурманчан расцвели добродушные улыбки. Конечно, кому же приятно слышать, что он подлец, придурок, чмо, зато все готовы быть добрыми и великодушными.