Только (не)любовь

Вся эта компания, похоже, под предлогом поминального обеда решила отпраздновать благополучное вступление в наследство. И хоть я не простила папашу, но в этот миг, глядя на общее возбуждение, стало его жаль. На минуту.

– Не буду вам мешать, молодёжь, – улыбнулась Ольга Денисовна и так посмотрела на сына, что тот только скривился, но спорить не стал.

– И верните мне телефон, – глухо произнесла я, стараясь не смотреть на неприятного типа.

– Всенепременно, снежная, – отозвался Ярослав, иронически хмыкнув.

– О, вы уже и прозвища друг другу придумали. Как это мило и по-детски! – бросила Элеонора Алексеевна, спеша за сыном, поглощённым рассказом вдовы о её душевных муках.

– Подожди, Нора, я с вами, – мать Ярослава не дала нам обоим опомниться, как уже оставила одних. Не считая Сергея Сергеевича, с грустной улыбкой взирающего на получивших наследство.

– До свидания! – произнесла я, обращаясь к старичку, когда его кабинет опустел. Из приёмной доносились оживлённые голоса тех, кто ещё недавно был здесь.

– До свидания, милая леди! – он встал из-за стола и чинно поклонился нам обоим. – Был рад познакомиться. Вижу, что вы хотели бы поговорить. Я дам вам свою визитку, позвоните мне, скажем, послезавтра после шести вечера.

Я с благодарностью приняла карточку из толстого лощёного картона с выгравированными на ней именем-фамилией и названием конторы. «Мойры» – прочла я на карточке. Странное название. Слепые богини из мифов Древней Греции.

– Богини судьбы, – пояснил нотариус. – Я суеверен, знаете. И убеждён, что любые встречи неслучайны. До свидания, Ярослав.

Мужчины пожали друг другу руки, и мы покинули кабинет Полушкина. Проходя через пустую приёмную, я заметила, как секретарша, кивая на прощание, шепнула Ярославу: «Я позвоню». Тот только улыбнулся и махнул девушке рукой.

– Не смотрите на меня так, будто я вам денег должен, – заметил мои взгляды мажор, когда мы подошли к лифту. – Иногда мы с Викой обмениваемся энергией.

– Это теперь так называется? Буду знать, – хмыкнула я и попыталась первой юркнуть в открывшуюся кабину лифта.

– Как и то, что лифт – объект повышенной опасности, – Ярослав бесцеремонно схватил меня за руку и оттащил в сторону. – Первым заходит мужчина, а вот выходят сперва женщины и дети. Неужели не знала?

Я вспыхнула, но промолчала. Не имеет смысла язвить и обмениваться шпильками. Мы друг другу никто, пусть так и останется.